Турнир стр. 181
возлюбленного, Леся сердито сверкнула глазами. – Хватит его уговаривать, у него своя голова есть.
– Может быть, ты все же останешься? – смущенно спросил Лис, наверное, уже в десятый раз. – Что ты там забыл, в том мире?
– Мы по пельмешкам соскучились, и борщ нам по ночам снится, – не удержалась от шпильки ехидная драконица. – И замуж не хотим, мы еще маленькие… Потому и бежим без оглядки в родные края.
Гневно покосившись на нее, Яна обняла Вовку за шею и надолго приникла к губам.
– Ты вернешься, я знаю, – без особой уверенности прошептала она. – И помни – я буду тебя ждать.
– Мой отец велел передать тебе подарок. – Леся сдернула с лошади небольшую сумку.
– Что здесь?
– Лучшие доспехи, какие только существуют на свете, – из чешуи небесного тритона.
Вовка нежно поцеловал ее в лоб. Столичная аристократка совершенно неожиданно для себя разревелась.
– Хватит сырость разводить, путь неблизкий, надо поспешить. – Озабоченно почесав в затылке, лесовик вытащил небольшой клубок. – Как взойдете на тропу, бросишь перед собой – он дорожку покажет, не заплутаете.
– Ты же с нами собирался, брат-леший? – удивился Вовка.
– Я вас догоню, – уклонился от прямого ответа лесной владыка и, хлопнув себя по лбу, огорченно проговорил: – Вот голова еловая, памятка дырявая… Если нить закончится, держитесь правой руки. Тропа широкая, приметная, но есть три развилки: свернете не туда, век не выберетесь.
– Не пугай, не заблудимся! – Вовка беспечно отмахнулся. – Ну что, парни, обнимемся на прощание?
Поочередно стиснув в объятиях Гийома, Феса и Бриана де Фалле, он осторожно пожал руку магистру Цириусу:
– Бывай, Химериус, еще увидимся!
– Даже раньше, чем ты можешь предположить, мой юный друг, – едва заметно усмехнулся вампир.
Вовка его не расслышал. Поцеловав взасос Хельму, похлопал по плечам стражников, почесал за ухом жалобно заскулившего варранга и быстро скрылся в дупле столетнего дуба. Отчего-то расставание неприятно царапнуло по сердцу, вот и торопился он поскорее избавиться от тяжкой ноши. Следом за ним бесшумно
скользнули в нутро дерева преданные валькирии и, чуть замешкавшись, юная драконица.
Мир Араниэля вздохнул с облегчением. Беспокойный пришелец покинул его навсегда. Впереди Империю ждала долгая эпоха спокойствия и процветания. И все бы ничего, да случилась одна маленькая закавыка: гарнизонные стражники заблудились на обратном пути. И это еще полбеды. Все бы обошлось и на этот раз, не забреди они волей случая в пещеру Хранителя.
Эпилог
Окрестности кургана Саур-Могила,тридцатое июня тысяча девятьсот сорок третьего годаБольно, мамочка, как же мне больно!
Острые жгучие иглы под ногтями пронзают насквозь израненное тело и безжалостными щупальцами рвут кричащее от ужаса сознание в кровавые безжизненные клочья.
Мамочка, нет сил терпеть эту адскую боль!
Утонуть, забыться в спасительном беспамятстве, спрятаться в зыбучих песках блаженного покоя вечных снов.
Спаси меня, мама!
Но нет, вновь и вновь чужие холодные руки с пугающей педантичностью бездушного механизма возвращают к страшной реальности уцелевшие крохи трепещущего от страха разума.
– Будьте благоразумны, фройляйн…
От звуков ненавистного голоса хочется забиться под стол, сжаться в маленький дрожащий комочек и никогда в жизни его больше не слышать.
– Будьте благоразумны, фройляйн. – Голос продолжает увещевать, назойливо пробираясь в самые дальние уголки мозга. – Если вы думаете, что мне доставляет удовольствие подвергать этим чудовищным пыткам ваше молодое, красивое тело, то искренне заверяю: