Турнир стр. 182
вы заблуждаетесь…
Ты врешь, гад! Не ты ли тушил сигары о мои губы и фотографировал опаленные пламенем зажигалки соски? Для чего? Чтобы похвастаться перед такими же ублюдками, мерзавцами и садистами? Не твоего ли приказа дожидаются в соседней комнате пятеро похотливых самцов? Не ты ли, сволочь, обещал, что меня изнасилует вся комендантская рота? Так приступайте, твари, что ж вы медлите?! Дайте мне умереть спокойно.
– Вам нужно сказать всего две вещи: цель заброса и состав группы. И ваши мучения прекратятся в тот же час… Кстати, в каком вы звании, фройляйн радист?
«Скажи, внучка, ты когда осколки собирала, не поранилась?» – Голос бабушки дрожит неподдельной тревогой.
«Нет, бабушка, я веничком подметала и в совочек складывала». – Маленькая глупая девочка запоздало прикусывает язычок.
Бабушка довольно кудахчет – поймала глупышку в нехитрую ловушку. Краснеешь? Так тебе и надо, будешь знать, как обманывать родного тебе человека. Сто раз подумаешь, прежде чем лгать в следующий раз. Вазу она, видишь ли, в глаза не видела.
– Вам повторить вопрос, фройляйн? – В голосе появляется металл.
– Я не радист… – покрытые спекшейся коркой губы шевелятся с трудом. – Сержант Анастасия Малахова, дивизионная разведка… В группе я новенькая, замещала погибшего врача.
Далеко тебе до бабушки, подлый фриц! Да и я уже давно не маленькая глупая девочка. Моргни хоть разок, гад, и острый карандаш, который ты беспечно крутишь в своих толстых пальцах, окажется у тебя в глазу. Отвлекись на секунду, и ты выстрелишь в меня из своего «вальтера» – не выдержишь боли, холеный фашист, тебе это не по силам.
– Сколько вас выжило, фройляйн? – голос вновь по-отечески заботлив. – И какова цель заброса? Кто ваш связной?
Радуйся, скотина, никто не выжил! Очередь «мессера» развалила наш старенький самолетик напополам. Погибли все до одного, и только мне не повезло. Чертова копна соломы! Это из-за тебя я сейчас кричу от страха и боли в сыром подвале под немигающим лягушачьим взглядом гарнизонного палача.
– Вы лжете, фройляйн. – Голос как-то тяжело вздыхает. – Я вижу, что вы мне лжете. Вынужден вас огорчить, но другого выхода…
– Герр гауптман! – В дверь просовывается пахнущая дешевым шнапсом фельдфебельская туша. – Срочная шифрограмма от господина полковника.
Минута покоя и тишины, лишь в открытое окошечко залетают звуки мирной деревенской жизни: кудахтанье кур, мычание коров и визгливый лай кудлатой дворняжки. Далекая фронтовая канонада доносится безобидным рокотом летней грозы.
– Тебе повезло, красивая русская дрянь. – В голосе сквозит разочарование. – Тобой заинтересовался Третий оперативный отдел, и отныне твоими собеседниками будут обходительные интеллектуалы абвера… – Он мерзко хохочет. – Но не обольщайся – очарование юности на них не действует… – Голос становится вкрадчивым. – А это – мой прощальный подарок.
Боль от крошащихся зубов яркой вспышкой ослепляет мозг. Вот и все, младший лейтенант госбезопасности Анастасия Ленская, теперь ты приплыла точно. Волкодавы адмирала Канариса выжмут из тебя все до последней капли.
Краков, окраина,второе июля тысяча девятьсот сорок третьего года– Мне безумно жаль, мисс Ленская, что вас подвергли столь ужасным истязаниям, – тщательно промокнув уголком салфетки краешек губ, щеголь делано спохватился: – Если вам непривычен для восприятия мой несовершенный английский, я охотно перейду на ваш родной язык. Но вынужден с огорчением признать, что мои познания в нем не столь глубоки, как того хотелось.
– Говорите,