Турнир стр. 33
щас промеж ушей!
Востролицего словно ветром сдуло.
– Ты, друг, не серчай на нас, – миролюбиво сказал громила. – Служба у нас подневольная… Раз грамотки нема, велено тебя доставить в гарнизон. Стражники сами разберутся: лазутчик ты вражий, аль раб беглый.
Антон едва сдержал потрясенный возглас – в рабы ему не хотелось. Как, впрочем, и в лазутчики. Лениво понукаемый местным дозором, он пересек чистенькую деревеньку, с любопытством оглядываясь по сторонам, и остановился перед внушительными воротами, по бокам увенчанными сторожевыми башенками. На робкий деликатный стук из неприметной калитки вывалился красномордый страж с тяжелой серебряной цепью поверх куртки из толстой кожи.
– Чего надо? – высокомерно процедил он,
почесывая необъятное брюхо.
– Лазутчика спымали, господин Ал-Шот, – угодливо доложил хорек, выскочив из-за спины старшего.
Звонкая затрещина от бородача вернула его на место.
– Лазутчика? – недобро прищурился стражник и, не оборачиваясь, гаркнул: – Шой Та!
– Чего орешь как запотевший? – Еще одна туша появилась в проеме, сонными глазами щурясь на терпеливо ждущих мужиков.
– Потерпевший, – поправил его первый стражник.
– А? – недоуменно вылупился Шой Та.
– Капитан Вовка говорил: как потерпевший, – как малому ребенку разъяснил Ал-Шот.
– А-а… – уважительно протянул напарник и глубокомысленно добавил: – Ну если капитан.
Подтянув за куцую бороденку хорька, он дохнул перегаром на массивный золотой перстень, от чего блестящая поверхность враз помутнела, и круговыми движениями принялся втирать кулак в рыжую волосяную растительность. Небрежно оттолкнув облегченно всхлипнувший полировальный инструмент, стражник с минуту полюбовался собственным волосатым пальцем, на коем красовалась печатка, и флегматично осведомился:
– Обыскали?
На Антона подчеркнуто не обращали внимания, словно речь шла не о нем.
– Никак нет, господин капрал, – заискивающе улыбнулся громила.
– Мужичье лапотное, – презрительно сплюнул сквозь зубы Ал-Шот и любовно поправил цепь на груди. – Обыскать! – рявкнул он на оторопевших дозорных.
Через минуту на свет были извлечены: носовой платок, распечатанная пачка презервативов, складной перочинный нож швейцарского производства и горсть серебряной мелочи с парочкой медяков. Баночка с мазью, покоившаяся во внутреннем кармане, благополучно миновала досмотр.
– Хороша! – восторженно цокнул языком стражник, разглядывая цветную упаковку с полуобнаженной красоткой, и с неподдельным уважением поинтересовался: – Невеста?
Лис хмыкнул и неопределенно пожал плечами. Как хочешь, так и понимай.
– Не смеши мои лапти! – брезгливо выпятил нижнюю губу Шой Та. – Откуда у этого доходяги такая… – Он замялся, подбирая нужное слово, и, огорченно махнув рукой, закончил: – Такой графа подавай или князя, не меньше.
– Валенки, – вновь поправил его Ал-Шот.
– Зачем ей валенки? – изумился Шой Та.
– Да не ей! – взъярился стражник на непонятливого товарища. – Ты сказал: «Не смеши мои лапти…» А лапти не смеются.
– Ты уверен? – подозрительно прищурился Шой Та.
– Ну да… – неуверенно почесал в затылке напарник. – По крайней мере, я этого не видел.
– А как валенки смеются, ты, значит, видел? – продолжал допытываться кривоносый стражник.
– Раз капитан Вовка сказал, что смеются, значит – смеются! – отрезал Ал-Шот, для внушительности хлопнув кулаком по ладони.
Шой Та моментально заткнулся – авторитет неведомого капитана, судя по всему, сомнениям не подлежал.
– Можно подумать, ты их видел – валенки, – недовольно пробурчал под нос стражник.
Между тем досмотр продолжался. Покрутив в руке перочинный нож, Ал-Шот хмыкнул и убрал его в карман, не обращая внимания на возмущенные протесты товарища. Когда очередь дошла до мелочи, в сонном взгляде блеснул огонек интереса: