Турнир стр. 47
беседа прервалась испуганным писком, раздавшимся из груды соломы в углу небольшой – шагов пять на пять – тюремной камеры. Гранитные своды темницы, истекающие крупными каплями подземной сырости, едва различались в мерцании оплывшей свечи. Вовка приподнялся с лежанки и встретил удивленный взгляд ярко-синих глаз, принадлежащих худенькому мальчугану лет пятнадцати-шестнадцати. Встряхнув копной густых черных волос, остриженных вровень с хрупкими плечами, мальчишка раздвинул пухлые губы в несмелой улыбке, обнажив белоснежные зубы.
– Ты кто, братишка? – дружелюбно спросил Вовка.
– Ян… – почему-то шепотом ответил мальчуган.
– За что тебя замели?
Глаза мальчишки наполнились слезами, а нос предательски хлюпнул. Дрожащим голосом он начал свой рассказ:
– Сам я родом
из Алавии, а сюда бежал через северные перевалы Диких гор. Герцог Юсуф поднял восстание и захватил власть в княжестве. Всех преданных престолу он казнил, а за теми, кто сумел скрыться, идет охота…
– Что-то я не въехал, а менты куда смотрят? – поразился Вовка. – Или у вас так принято, резать всех по беспределу?
Горестно вздохнув, мальчишка накрутил на палец прядь волос.
– Я сам не понимаю, почему молчит император, – честно признался он и продолжил, глухо роняя фразы: – Три дня мы прятались в ожидании гвардейского легиона, но так и не дождались… Мою семью вырезали под корень и помощи мне ждать неоткуда. В столице я хотел укрыться у своего дяди, но по дороге на нас напали разбойники и убили всех слуг. Мне вновь удалось бежать, но без гроша в кармане и подорожной грамоты ты никто. Когда добрался до столицы, местная стража арестовала за бродяжничество, и теперь меня ждет рабство. Денег, чтобы заплатить штраф в пять золотых, у меня нет.
Вовка подошел к мальчишке, обнял его за плечи и крепко прижал к груди. Ласково потрепав спутанную шевелюру, успокаивающе произнес, внутренне содрогаясь от нахлынувшей ярости:
– Не кипешуй, пацан, деньги не проблема. За вшивых пять монет продавать в рабство?! Да здесь мозги надо кой-кому вправить, в хлам оборзели, отморозки!
– А как тебя звать, добрый человек? – доверчиво стрельнул глазищами мальчуган.
– Вовка, – с небольшой заминкой ответил браток.
– Вокка? – удивленно переспросил Ян и вновь зашмыгал носом, размазывая слезы грязным рукавом.
Сквозь приглушенные рыдания с трудом пробился голос Зануды, прозвучавший с угрюмым предостережением:
«Смотри, чтобы тебе самому мозги не вправили… Слышишь топот в коридоре?»
– Шура, не стучите лысиной по паркету! – с веселой злостью прорычал Вовка и бережно отстранил мальчишку: – Спрячься под лежанку и не высовывайся! Ща здесь будет небольшое бодалово.
Скинув с себя кожаную курку, он резко обернулся на скрежещущий звук открывающейся двери. В освещенном проеме появились силуэты тюремных надзирателей. Первым в камеру вошел, поигрывая короткой дубинкой, мордатый детина с наглым взглядом мутных от похмелья глаз. Следом ввалилось еще трое.
– Порезвимся? – с ухмылкой предложил детина.
– Давай! – охотно согласился Вовка и, поднырнув под удар дубинки, впечатал лоб в подбородок надзирателя.
Мрачное узилище взорвалось криками боли, проклятиями и звучными шлепками ударов. Через некоторое время численный перевес противника привел к закономерному исходу: руки буйному постояльцу крепко связали за спиной, а сам он с туго затянутой на шее веревкой угрюмо взирал на приближающегося детину. Второй конец веревки, перекинутый через дубовую балку, держали двое надзирателей.
– Порезвимся? – злобно прищурив неповрежденный глаз, прохрипел мордатый и с опаской