Турнир стр. 48
шагнул вперед.
– Давай… – просипел полузадушенный Вовка, с силой отталкиваясь от каменного пола.
Сдвоенный удар ногами в челюсть отбросил хрустнувшее шейными позвонками тело к двери тюремной камеры. Резкий рывок веревки окончательно передавил захрипевшее напоследок горло, и свет в Вовкиных глазах потух. Чубайсы долбаные! – мелькнула напоследок угасающая мысль.
– Что ж ты, сын мой, сразу не показал свой знак? – по-отечески пожурил Вовку сухощавый тип в монашеской рясе. – Люди Тайного Канцлера не в нашей юрисдикции, и к тебе претензий нет… Ступай себе с миром и не греши более.
Вовка зябко поежился. Колодезная вода, как известно, лечит нокаут, но три ведра – это слишком. Мокрая одежда липнет к телу – холодно и мерзко. Даже пылающий злобой взор тюремного следака не греет.
– Золото… – боднув тяжелым взглядом, жестко потребовал Вовка.
– Ах да, совсем забыл! – с нескрываемой издевкой воскликнул монах и небрежно швырнул на стол изрядно похудевший мешочек.
Вовка двумя пальцами приподнял кошель за края. На потемневшую от времени и сырости деревянную поверхность сиротливо выкатился пяток монет. Он сгреб их в кулак, подбросил в воздух и, ловко перехватив, с силой припечатал к столу.
– Мальчишку я забираю с собой… Это штраф за бродяжничество.
– Похвальное деяние… – безразлично пожав плечами, монах вытащил из рукава пергаментный свиток и злорадно пояснил: – Тебя, сын мой, вызывает на дуэль граф Фензель.
Вовка сунул свиток в карман не читая.
– Зачем тебе этот бродяга? – неожиданно спросил монах. Резко спросил, словно выстрелил.
– А почем опиум для народа? – мгновенно отреагировал Вовка.
С минуту они буравили друг друга испепеляющими взглядами.
– Ступай! – раздраженно махнул рукой монах, догадавшись, что вразумительного ответа не дождется.
– Будь здоров, не кашляй! И не ешь на ночь сырые помидоры.
Небрежно брошенная фраза, прозвучавшая с легкой угрозой, настигла уже на пороге:
– Я думаю, что мы еще встретимся, сын мой.
– Да хоть каждый день, батя! – беспечно ухмыльнулся Вовка и, сделав на прощание «козу», от души хлопнул дверью.
Каземат
покинули ближе к вечеру: бюрократия от среды обитания не зависит. Оглядев себя в лучах заходящего солнца, недавние узники весело расхохотались: Вовкина одежда выглядела чуть лучше лохмотьев мальчишки.
– Куда двинем?
– К дяде! – безапелляционно заявил мальчишка. – Он живет в нескольких кварталах отсюда.
– Что же ты ему маляву не передал? – удивился Вовка.
– Чего не сделал? – с не меньшим изумлением переспросил Ян.
– Весточку не переправил, – поправился попаданец.
– У герцога везде свои люди, – нехотя пояснил мальчишка. – И себя бы не спас, и дядю подвел бы под угрозу.
Темнело быстро. Солнце скрылось за вершинами гор, багровые отблески, прорывающиеся сквозь облака, осветили сумрачную улицу. В вечерний город крадучись пробиралась прохлада короткой ночи жаркого лета. Булыжная мостовая предательски разносила звуки шагов припозднившихся прохожих. Недолгий путь привел товарищей по несчастью к воротам двухэтажного особняка, скрытого за раскидистыми деревьями, растущими вдоль узкой улочки.
Дядя оказался невысоким толстячком с роскошными бакенбардами и хитрым настороженным взглядом беспокойно бегающих глаз. При виде мальчишки он испуганно ойкнул:
– Ва…
Ян предостерегающе приложил палец к губам и, кинув виноватый взгляд на Вовку, быстро сказал:
– Все расспросы предлагаю отложить на завтра. Сейчас нам необходимо помыться и сменить одежду… И еще, прикажи накрыть ужин, мы изрядно проголодались.
В голосе мальчишки неожиданно появилась властность. Дядя почтительно кивнул и отдал