Турнир стр. 52
меча и ответным выпадом поставит точку в поединке. Один взмах оружия – и пребывание в этом мире будет закончено. У него оставался призрачный шанс, но иного выхода он не видел.
Подняв двумя руками меч на манер деревенского колуна, Вовка быстро скользнул вперед. Что бы ни писали в исторических романах о древних воинских искусствах, современным методикам тренировок они противостоять не могут. Граф был очень хорош, даже слишком хорош, но в скорости с Вовкой тягаться не мог. Опытный боец принял единственно верное решение: не успевая отойти назад, граф ушел в сторону. В левую от соперника сторону. Это вбивалось в подсознание на уровне инстинктов, на этом и строился расчет.
Дальнейшее происходило как в замедленной съемке. Вес тела переместился на левую ногу одновременно с завершением удара. Брызнули искры от скрестившихся мечей, на лице графа успела мелькнуть торжествующая улыбка. Двуручный меч, скользнув по подставленному лезвию, по инерции устремился к земле, но Вовка и не пытался его контролировать. Черный клинок уже начинал свое смертельное движение, когда страшный лоу-кик сломал коленный сустав опорной ноги – уходя от атаки, граф также переместил вес тела на левую. Последовавший вслед за этим короткий боковой в висок возвестил об окончании поединка…
У шатра Вовку поджидал неприятный сюрприз. Двое стражников в красно-синих камзолах затаскивали яростно сопротивляющегося Яна в карету, а рядом стоял ухмыляющийся монах из темницы в окружении еще трех воинов.
– А ну стоять, козлы! – рыкнул Вовка, не обращая внимания на обнаженные мечи. – Ручонки свои блудливые убрали от пацана!
– От кого? – удивленно переспросил монах.
– Мальчишку отпустил по-шустрому! – с угрозой повторил Вовка.
– Мальчишку?! – расхохотался монах и, обернувшись к своим бойцам, коротко приказал: – Арестовать!
Глава седьмая
Сай-Дор, столица Империи, темница «Плач вдовы»,шестой день месяца харризанДубовая, обитая железными полосами дверь закрылась с противным скрежетом, в лицо плеснула удушливая волна запахов потных, немытых тел. Несколько мгновений Вовка стоял на пороге, привыкая к тусклому полумраку, потом, сделав шаг вперед, вежливо поздоровался:
– Привет честной компании.
– И тебе не хворать, мил-человек, – с притворной лаской отозвалась горилла с бугристым лысым черепом и лохматыми бровями над близко посаженными глазами. – Проходи, устраивайся.
Вовка окинул взглядом предложенное место (второй ярус, рядом с парашей) и отрицательно мотнул головой. Имелось и еще одно свободное, прямо над гориллой, но, судя по кривым ухмылкам застывших в ожидании потехи уголовников, за это место предстояло пободаться. Вовка подобрался, недобро усмехнулся в ответ, зябко переступил босыми ногами по холодному каменному полу и спокойно спросил:
– Смотрящий кто?
Горилла одобрительно крякнула, почесала седую волосатую грудь, во всю ширь которой раскинулась
татуированная птица, и ехидно поинтересовалась:
– Место не нравится?
– Не по кайфу.
– Тогда зачем явился непрошеным?
– Мимо шел, решил зайти проведать, как вы тут без меня.
Уголовники вразнобой, но одинаково мерзко гоготнули. Горилла растянула в усмешке тонкие губы, обнажая щербатые десна с гнилыми пеньками зубов, и приглашающим жестом хлопнула ладонью по своей лежанке. Выцветшие водянисто-серые глаза с изучающим прищуром наблюдали за гостем. Вовка неторопливо пересек камеру и молча опустился на нары.
– За что же тебя, мил-человек, к нам поселили? Вон, знак у тебя на плече, властью ставленный. Для вашего брата другие казематы приготовлены… Не иначе как к нам на воспитание?
Вовка