Турнир стр. 53
сидел с невозмутимым видом, без особого интереса разглядывая окружающую обстановку. За длинным столом, стоявшим посредине камеры, играли в карты трое молодых парней, густо разрисованных татуировками. Остальные заключенные казались серой безликой массой и явственной угрозы не представляли. По крайней мере, Вовка на это надеялся.
– Чего примолк-то? Тебе вопрос задали.
– А ты че, прокурор? – небрежно осведомился Вовка.
Смотрящий радостно заржал и дружелюбно хлопнул братка по плечу.
– А ты, парень, не промах! Давай-ка хлопнем за знакомство… – и, приподнявшись с лежака, гаркнул куда-то в темноту: – Болт, чифирь сваргань по-быстрому!
Выкатившийся на кривых ногах маленький мужичок ловким движением снял огрызок свечи со стены, и уже через минуту по камере поплыл аромат крепчайшего черного чая. Дрожащее пламя на миг осветило кирпичную кладку с выбитой, осыпавшейся от времени надписью: «АФФТАР! ВЫПЕЙ ЙАДУ И ПЕШИ ИСЧО!»
– Это что за хрень? – с недоумением спросил Вовка.
Смотрящий вылупился на надпись, словно видел ее впервые, и, пальцем поманив мужичка, просипел:
– Слышь, Болт, че за малява тут накорябана?
– О, это старая история… – затянул волынку мужичок, глубокомысленно почесывая подбородок. Легкий подзатыльник от пахана ускорил повествование: – Случилась она лет триста назад, еще до войны. Правил в ту пору князь Пыхтя, и была у него дочка неописуемой красы: черноброва, румяна, коса до пят… – Он на секунду примолк и, выразительно чмокнув губами, двумя руками изобразил в пространстве кувшин: – Вот с такой фигурой! И влюбилась она без памяти в деревенского пастушка. Хороший был паренек: пригож, чернобров, румян… тьфу, ты!.. строен, кудряв и на флейте играл – Дремлющему не снилось. Когда князь проведал об этом, сразу же забрил парня в солдаты и спровадил на войну. А через два месяца пришла весточка – так, мол, и так, сложил добрый молодец буйную головушку в неравной битве. Юная княжна как узнала об этом, погоревала седмицу-другую, слезами обливаясь, а затем бросилась с высокого утеса в холодную воду и утопла.
Мужичок сноровисто разлил чифирь по кружкам, горестно вздохнул под пытливыми взглядами завороженных слушателей и неторопливо продолжил:
– А по весеннему разливу вернулся пастушок, живой и невредимый. Не смогла перенести его безутешная душа горькой разлуки, заплыл он далеко в безбрежное море и нырнул, чтобы найти свою любимую в подводном царстве. Раз нырнул, другой и… И с тех пор его никто не видел… – шмыгнув носом, Болт тоном заправского конферансье закончил: – Вот такая вот случилась в наших краях печальная история.
Некоторое время в камере стояла тоскливая тишина. Наконец, отгоняя видение, Вовка тряхнул головой и осторожно спросил:
– Ну, а надпись-то здесь при чем?
– Надпись? – недоуменно переспросил мужичок и, задумчиво почесав в затылке, небрежно пожал плечами: – Да хрен ее знает! Нацарапал какой-то урод, и всех делов.
Заключенные грохнули дружным смехом. Отсмеявшись, Вовка задал давно интересующий его вопрос:
– Скажи-ка, брат, а как тут у вас власть устроена?
Смотрящий сердито засопел.
– Ты че? Я главный в камере…
– Да не-эт! – раздраженно перебил Вовка. – Я имел в виду государство.
– А-а… – разочаровано протянул главный. – Тут все просто. Есть император – он типа бугор. Есть Кардинал – на нем власть духовная держится… Тайный Канцлер и Казначей тоже авторитетные пацаны. У них у каждого своя кодла псов цепных, лютых… – Он недоверчиво