Твоя реальность — тебе решать стр. 257
и Тосно я перепутал с Тихвиным. Не знаю как. Вот так отложилось в памяти, и я ничего с этим поделать не могу. Уже не могу. С мамой Верой мы ездили в августе две тысячи шестого года в Тихвин, были в школах, но Соловьёву Ксюшу не нашли. Ну а про мамин телефон ты уже слышала… Сейчас я волнуюсь, как никогда в жизни. Сейчас я держу экзамен перед собственным ребенком и должен понравится. Ведь если… если ты не примешь меня, не простишь… даже не знаю, как дальше жить. Потому что со вчерашнего дня эпицентр моей Вселенной сместился и им стала ты, Лера. Очень хочу тебя обнять! Люблю тебя, дочка!
Тут лицо ушло в затемнение, и видео остановилось. Девочка еще несколько секунд смотрела на погасший экран Виндос-проигрывателя и не понимала, что дальше. Она даже пошевелила мышкой, чтоб вновь запустить видеоролик.
— Лер, — тронула ее за плечо мама.
Девочка оглянулась и в следующий миг поднялась. В дверях комнаты с охапкой цветов стоял он, ее отец. Он стоял и смущенно улыбался. И он тоже не знал, что делать. Он шагнул к столу — Лера шагнула назад, и мужчина замер.
— Лер, — едва слышно прошептал он, а голос хрипел, как от ангины.
— Где ты был? — вдруг крикнула девочка, давясь слезами. — Тебя не было с нами!
Николай стоял на месте, но пол под ним раскачивался, как палуба корабля. Улыбка слезла с лица, а глаза, мгновение назад полные надежды, погасли.
— Та нам не нужен! Уходи!
Ксения шагнула к дочери, но та ее не видела. Она сейчас вообще ничего кроме своей детской обиды не видела. Только чувствовала, как сердце кровоточит.
Отец кивнул, положил цветы на тумбочку у кровати и на негнущихся ногах шагнул из комнаты, и девочка, увидев его широкую спину, вдруг перестала дышать. А эта спина, понуро опустив плечи, отдалялась, отдалялась… Отдалялась безвозвратно, неизбежно и… страшно.
— Пап…, — неуверенно позвала девочка, и мужчина оглянулся, а следующий миг подхватил на руки дочку, влетевшую в его объятия. Он что-то говорил — тихо, на ухо, — но Лера ревела так, что ни слова не слышала. Чувствовала лишь, как по спине, сменяя друг друга, скользили большие и маленькие ладони. Они, эти ладони, гладили и успокаивали дитя любви.
— Пап, пап… я просто так сказала… я не знаю, что говорить…
— И я не знаю, что говорить дочери. Я тоже не знаю. Но вместе мы узнаем.
— Прости…
— Меня предупредили, что ты та еще колючка…
— Предупредили? Мама?
— Нет. Мальчик, что разыскал меня.
Лера сползла с рук отца и уставилась на него.
— Так это не мама…
Николай покачал головой:
— Нет, меня нашел старшеклассник. Он с меня ростом. Красивый, голубоглазый. Сказал, что твой парень. Соврал?
— Что? — не поняла Лера.
— Соврал? Он не твой парень?
— Тим? Мой. Он меня поцеловал, а я… я его через бедро бросила?
— Что? — хором воскликнули родители.
— Ксюш, я даже не знаю, что меня больше… покоробило: что он ее поцеловал или что она его через бедро бросила?
— Лер, он что… приставал к тебе?
— Да нет… я сама к нему пришла?
— Сама? — вновь хоровое пение.
Но Лера вдруг улыбнулась, глядя куда-то в сторону.
— Он сказал мне, что докажет, что любит. И доказал. Он нашел тебя, папа, — и девочка вновь ткнулась