Ты и я стр. 18
папой заперлись в дядином кабинете. Она ушла, ни с кем не попрощавшись.
Некоторое время я размышлял над этим странным телефонным звонком, потом решил, что у меня есть куда более серьезная проблема, которой нужно заняться. Своя собственная. С другой сим-карты я мог бы послать маме эсэмэску как бы от имени матери Алессии. Нет, этого недостаточно. Мама ведь хотела поговорить с ней.
Писклявым голосом я произнес:
— Синьора, здравствуйте, я… мама Алессии… Я хотела сказать вам, что ваш сын чувствует себя отлично, ребятам тут очень весело. До свиданья.
Чудовищно. Да она сразу узнает меня.
Я взял мобильник и набрал эсэмэску:
«Мама, мы в приюте в горах. Мобильник не принимает. Позвоню завтра. Люблю тебя».
Таким образом я выиграл один день.
Я выключил телефон, выкинул маму из головы, бросился на кровать, надел наушники и принялся играть в «Соул Ривер». Тут передо мной оказался такой трудный «босс», что, разозлившись, я выключил игровую приставку и приготовил себе бутерброд с майонезом и грибочками в оливковом масле.
Как мне хорошо тут. Если бы сюда приносили еду и воду, я согласился бы провести здесь всю жизнь. И понял, что, окажись я в тюрьме, жил бы там как у Господа Бога за пазухой.
Муха нашла наконец-то нишу, где могла оставаться сама собой, и даже уснула.
Я внезапно открыл глаза.
Кто-то возился с дверным замком.
Мне ни разу даже в голову не приходило, что кто-то может войти в подвал.
Я смотрел на дверь, но не мог шевельнуться, словно приклеенный к кровати. У меня перехватило дыхание.
Но затем стремительно, словно вырвавшись из какой-то паутины, я бросился с кровати на пол, ударившись коленом об угол тумбочки и, стиснув зубы, подавляя крик боли, хромая, втиснулся в щель между шкафом и стеной. Оттуда, царапая ноги, соскользнул под стол, где лежали свернутые ковры. И лег на них, чувствуя, как стучит кровь в висках.
За дверью, к счастью, не могли открыть замок. Он был старый, и если протолкнуть ключ поглубже, не отпирался.
Но все же дверь распахнулась.
Я вцепился зубами в вонючий ковер.
Снизу я видел только часть пола. Услышал шаги, а потом увидел джинсы и черные ковбойские сапоги.
У Нихала не было сапог. Отец носил ботинки модной английской фирмы, а зимой мокасины. У мамы уйма разной обуви, но таких некрасивых сапог у нее не водилось. А Мартышка ходил в старых растоптанных кроссовках. Кто это может быть?
Кто бы ни был, он поймет, что в подвале живут. Тут для этого было все. Кровать, продукты, включенный телевизор.
Между тем черные сапоги покружили по комнате, словно в поисках чего-то. Подошли к моей кровати и остановились.
Владелец сапог тяжело дышал ртом, как простуженный. Взял со стола какую-то коробку и положил на место.
— Есть тут кто-нибудь? — произнес женский голос.
Я стиснул зубами ковер. Если не обнаружит меня, решил я, непременно разыщу этого шутника, моего двоюродного брата Витторио. Клянусь Богом, что стану его лучшим другом.
— Есть тут кто-нибудь?
Я закрыл глаза и зажал уши, но все равно слышал, как кто-то ходит, что-то передвигает, ищет.
— Вылезай оттуда. Я нашла тебя.
Я открыл глаза. Какая-то темная фигура сидела на моей кровати.
— Давай, шевелись.
Нет, я