Библиотека

Ты и я стр. 26

Размер шрифта
-
+
Тема

я сама не позвонила вам, но я не виновата, тут в горах, знаете, как обычно, столько дел… Что вы… Что вы… Спасибо, замечательный мальчик, такой воспитанный… Конечно, будем на «ты»… В общем, все в порядке. Снег? Есть ли снег? — Она посмотрела на меня, не зная, что ответить.

— Немного, — шепнул я.

— Немного, — спокойно повторила она. — Алессия очень довольна. — Оливия посмотрела на меня, наклонив голову. — Ваш сын, позвольте сказать вам, такой славный. Так веселит нас всех. Это прекрасно, что он с нами. Замечательный мальчик.

— Потрясающе. Ты великолепна, — невольно вырвалось у меня.

— Хочешь, запиши мой телефон. Впрочем, мы позвоним тебе. До скорого… Хорошего

дня тебе тоже. Чао. Хорошо. Хорошо. Спасибо. Спасибо. — И отключила телефон.

Я так и подскочил, воздев руки:

— Ура! Молодчина! Ну точно мама Алессии, ты что, знакома с ней?

— Я знаю таких людей, — сказала она и прислонилась к стене, зажмурилась, потом снова открыла глаза, посмотрела на меня, и ее вырвало прямо в свои же руки.

Потом ее еще долго тошнило в туалете. Вернее, ее сотрясали рвотные порывы, но ничего не получалось. Наконец она в изнеможении упала на диван и сняла брюки. Белые ноги ее дрожали и дергались, словно она хотела сбросить с себя эту дрожь.

— Ну вот и началось. Черт возьми, началось… — Она тяжело дышала, закрыв глаза.

Но что это у нее за болезнь такая? Может, заразная?

— Что началось?

— Ничего… Ничего.

— Но что с тобой? У тебя какая-то заразная болезнь?

— Нет. Не беспокойся. Оставь меня, занимайся своими делами, как будто меня нет здесь. Договорились?

Я сглотнул.

— Договорились.

У нее была малярия. Как у Караваджо.

Велела мне заняться моими делами. Прекрасно. Никаких проблем. Это я всегда умел делать. Я принялся играть в «Соул Ривер». И никак не мог одолеть все то же чудовище. Но время от времени, не удержавшись, поглядывал на Оливию.

Она ни минуты не лежала спокойно. Все время крутилась и вертелась, будто лежала на ковре, усыпанном бутылочными осколками. То куталась в одеяло, то сбрасывала его, металась и мучилась, как будто кто-то терзал ее.

Меня бесило, что, стараясь разжалобить, она так нарочито подчеркивает свое недомогание. Мне казалось, все это сплошное притворство и она специально так делает, чтобы досадить мне.

Я включил наушники на полную громкость, отвернулся к стене и так уткнулся в книгу, что пришлось даже скосить глаза. Прочел несколько строк и уснул.

Я проснулся часа через два. Оливия сидела на краю дивана, обливаясь потом, нервно дергала ногами и смотрела в пол. Сняла свитер, оставшись в синей сползающей майке, частично обнажавшей отвислые груди. Обливия оказалась такой худой, что походила на скелет — выпирающие кости, тонкие, узкие ступни, длинная, как у борзой, шея, широкие плечи, руки…

А что это у нее на руках?

Багровые синяки в красных точечках.

Она подняла голову:

— Поспал, да?

Место в Сицилии, куда папа хотел отправить ее…

— Что?

Деньги…

— Спал?

При моем появлении родители всегда прекращали разговор об Оливии…

— Да…

Незаразная болезнь…

— Мне надо поесть что-нибудь…

Она походила на бездомных, обитавших в парке виллы Боргезе, спавших там на скамейках. Они спрашивали, нет ли у меня мелочи, пили пиво. Я обходил их стороной. Они всегда пугали меня.

— Дай печенья…

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.