Библиотека

Ты и я стр. 37

Размер шрифта
-
+
Тема

мама что, не помешала им?

— Ее не было в тот день.

— А потом что?

Она улыбнулась:

— Ты пошел ко дну. Папа бросился за тобой в воду. Но спустя минуту ты выплыл на поверхность, вопя так, словно тебя укусила акула. Замахал руками и… поплыл.

— В самом деле?

— Ну да, по-собачьи, вытаращив от ужаса глаза, вцепился в лестницу и выскочил из воды с таким видом, будто тебя в кипяток окунули.

— А потом?

— А потом побежал в каюту и упал на кушетку, весь дрожал и тяжело дышал открытым ртом. Папа пытался успокоить тебя, говорил, что ты молодец, прекрасно плаваешь, что больше тебе не нужны поплавки. Но ты все плакал и кричал, чтобы он ушел.

— А потом?

— Ты вдруг уснул. Крепко, словно тебе ввели снотворное. Никогда не видела ничего подобного…

— А ты… что ты сделала?

— Я села рядом с тобой. Потом лодка тронулась с места. И мы с тобой остались в каюте, где стоял гадкий запах, все дрожало и вибрировало.

— Мы с тобой?

— Да. — Она затянулась сигаретой. — Ты и я.

— Как странно. Я совершенно ничего не помню. Папа никогда не говорил мне об этом.

— Еще бы. Он же так подло поступил с тобой. Если бы твоя мама узнала, убила бы его. А теперь плаваешь?

Я пожал плечами:

— Плаваю.

— И не боишься воды?

— Нет. Даже некоторое время занимался плаванием, но перестал, потому что когда вода попадает в уши, перестаю думать. Ненавижу бассейн.

Оливия затушила сигарету в банке от тунца.

— А что ты ненавидишь больше всего на свете?

Много чего я ненавидел.

— Наверное, праздники-сюрпризы. Два года назад мама устроила мне такой. Все эти люди принялись поздравлять меня. Кошмар какой-то. И еще Новый год очень не люблю. А ты?

— Я… Дай подумать. Ненавижу свадьбы.

— Да, я тоже их не люблю.

— Постой! — Оливия поднялась. — Смотри, что я нашла. — Она взяла красный квадратный чемоданчик и открыла его. Внутри оказался проигрыватель. — Интересно, работает ли? — Мы включили его в сеть, и диск завертелся. Оливия стала рыться в огромной коробке с пластинками. — Нет, ты посмотри, какая прелесть! — Она достала пластинку на сорок пять оборотов и показала мне. — Обожаю эту песню. — Она поставила пластинку на диск и неуверенно запела вместе с Марчеллой Белла: — «Вспоминаю зеленые горы, вспоминаю, как девочкой бегала с моим самым близким другом, вспоминаю кролика с черной мордочкой…»

Я убавил звук.

— Тише… Тише… Нас могут услышать. Бараттьери, Мартышка…

Но Оливия не слушала меня. Она танцевала передо мной, изгибаясь всем телом, и негромко напевала:

– «А потом однажды я села в поезд, и трава, и поляна, и все, что принадлежало мне, исчезло…»

Она схватила меня за руки и, глядя на меня своими влажными глазами, привлекла к себе.

– «Мне суждено быть рядом с тобой, рядом с тобой, с тобой мне больше не будет страшно, и я опять вернусь в детство…»

Я фыркнул и, смущаясь, начал танцевать. Вот что я ненавидел больше всего на свете. Танцевать!

Но в этот вечер я танцевал. И испытывал совершенно новое ощущение — я жив. У меня даже дыхание перехватило. Через несколько часов я выйду из этого подвала. И все снова станет как прежде. И ничего, что

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.