Ты и я стр. 60
внимательно. Я по-хорошему отнеслась к тебе. Утром ты попросил меня никому ничего не говорить, и я никому ничего не сказала. И ни о чем тебя не расспрашивала. Не захотела ничего знать. Это твои дела. А теперь прошу тебя о помощи. Выйди на минутку, открой мне дверь, я войду, и никто нас не увидит.
— Нет. Я поклялся, что не выйду.
Она посмотрела на меня:
— Кому поклялся?
— Самому себе.
Она затянулась сигаретой.
— Тогда знаешь, что я сделаю? Позвоню по домофону и сообщу, что ты сидишь в подвале. Как тебе такой план?
— Ты ни за что этого не сделаешь…
Оливия недобро усмехнулась:
— Вот как? Ты меня плохо знаешь…
Она отошла на середину двора и довольно громко заговорила:
— Внимание, внимание! В подвале прячется мальчик. Это Лоренцо Куни, он притворяется, будто отправился кататься на лыжах. Владельцы дома…
Я ухватился за оконную решетку и взмолился:
— Тихо! Замолчи, прошу тебя!
Она весело посмотрела на меня:
— Тогда открой, или мне нужно разбудить весь дом?
Я никак не ожидал, что она так вероломна. Она провела меня.
— Хорошо. Но завтра утром уйдешь. Обещаешь?
— Обещаю.
— Ладно. Иди к двери.
Я выбежал так поспешно, что только в коридоре заметил, что не обулся. Надо было сделать все как можно быстрее. К счастью, время было уже позднее. Родители иногда возвращались за полночь, но не позже трех.
— А что, если сейчас, открывая дверь, столкнусь с ними? Ох и вляпаюсь! — сказал я себе, летя через две ступеньки наверх. Миновал каморку привратника. Ночью Мартышку можно не опасаться. Он спал чуть ли не летаргическим сном. Он объяснит мне почему. Виной тому цыгане, которые что-то сделали с ним. Года три назад они проникли в его квартиру и прыснули ему в лицо каким-то усыпляющим спреем. Притом что кругом множество домов, полных денег, картин и драгоценностей, эти придурки отправились грабить Мартышку. Взяли у него пару очков и радиоприемник. Короче, этот бедолага спал потом трое суток. Даже врачи «скорой помощи» не могли разбудить его. С тех пор он все время чувствовал себя усталым, и когда засыпал, то дрых без задних ног. «Если начнется землетрясение, я пропал. Что за дрянью опрыскали меня эти чертовы цыгане?»
Я пробежал по холодному мрамору вестибюля. Открыл дверь подъезда. Оливия стояла, поджидая меня.
— Спасибо, братишка, — сказала она.
6Оливия опустилась на диван. Сняла сапоги, положила ногу на ногу и закурила вторую сигарету.
— А здесь очень даже недурно. Правда, хорошо.
— Спасибо, — ответил я, как будто это был мой дом.
— Попить найдется что-нибудь?
— Фруктовый сок, кока-кола… теплая… и вода.
— А пива нет?
— Нет.
— Тогда немного сока, — распорядилась она, словно сидела за стойкой в баре.
Я принес ей бутылку, она сделала большой глоток и вытерла рукавом рот.
— Первая спокойная минута за весь день. — Оливия потерла глаза и выпустила облако дыма. — Мне нужно отдохнуть. — Она откинула голову на спинку дивана и уставилась в темный потолок.
Я молча смотрел на нее, не зная, что сказать. Может быть, ей не хотелось разговаривать или она не считала меня человеком, с которым стоит говорить. Тем лучше.
Я лег на кровать и принялся читать, но не мог сосредоточиться. И посматривал на нее из-за книги. Глаза закрыты. Сигарета