Библиотека

Ты и я стр. 63

Размер шрифта
-
+
Тема

и тут все в порядке. Да, и еще очень важно — скажи, что я славный и симпатичный.

Губы моей сводной сестры искривились в злорадной улыбке.

— Не знаю даже…

— Прошу тебя.

— Меня убьют.

Я сжал ее руку.

— Если узнают, что не поехал кататься на лыжах, я пропал. Меня отправят к психиатру.

Она высвободила руку.

— Да ни за что в жизни. Ни за что не стану вытаскивать из говна маленького эгоистичного засранца, который гонит меня из своего вонючего подвала.

Вот дрянь, опять провела меня.

— Хорошо. Если поговоришь, можешь остаться.

Она подняла сапоги с пола.

— А кому тут охота остаться.

— Клянусь, я сделаю все, что попросишь.

— На колени. — Она указала на пол.

— На колени?

— На колени.

Я повиновался.

— Повтори. Клянусь родителями, что буду рабом Оливии Куни…

— Ну давай же — она ведь ждет у телефона… — захныкал я, весь дрожа от волнения.

Оливия, однако, оставалась совершенно невозмутимой.

— Повтори.

Она просто убивала меня.

— Клянусь родителями, что буду рабом Оливии Куни…

— До конца дней моих…

— До конца дней моих?! Ты с ума сошла? — Я посмотрел на потолок и выдохнул: — До конца дней моих.

— И всегда буду с ней ласков и приветлив.

— И всегда буду с ней ласков и приветлив. А теперь иди, прошу тебя…

Она поднялась с болезненной гримасой на лице.

— Твоя мать знакома с этой синьорой?

— Нет.

— Как зовут ее дочь?

— Алессия. Алессия Ронкато.

Она двигалась как старуха, страдающая артритом, с трудом поднялась к окну Ей, видимо, и в самом деле было плохо. Но когда заговорила, голос ее прозвучал звонко и бодро:

— Алло, синьора Куни! Здравствуйте. Как поживаете?

От волнения я принялся грызть ногти.

Казалось, она просто счастлива, что разговаривает с моей мамой.

— Конечно… Конечно… Несомненно. Лоренцо говорил мне. Извините, что я сама не позвонила вам, но я не виновата, тут в горах, знаете, как обычно, столько дел… Что вы… Что вы… Спасибо, замечательный мальчик, такой воспитанный… Конечно, будем на «ты»… В общем, все в порядке. Снег? Есть ли снег? — Она посмотрела на меня, не зная, что ответить.

— Немного, — шепнул я.

— Немного, — спокойно повторила она. — Алессия очень довольна. — Оливия посмотрела на меня, наклонив голову. — Ваш сын, позвольте сказать вам, такой славный. Так веселит нас всех. Это прекрасно, что он с нами. Замечательный мальчик.

— Потрясающе. Ты великолепна, — невольно вырвалось у меня.

— Хочешь, запиши мой телефон. Впрочем, мы позвоним тебе. До скорого… Хорошего дня тебе тоже. Чао. Хорошо. Хорошо. Спасибо. Спасибо. — И отключила телефон.

Я так и подскочил, воздев руки:

— Ура! Молодчина! Ну точно мама Алессии, ты что, знакома с ней?

— Я знаю таких людей, — сказала она и прислонилась к стене, зажмурилась, потом снова открыла глаза, посмотрела на меня, и ее вырвало прямо в свои же руки.

Потом ее еще долго тошнило в туалете. Вернее, ее сотрясали рвотные порывы, но ничего не получалось. Наконец она в изнеможении упала на диван и сняла брюки. Белые ноги ее дрожали и дергались, словно она хотела сбросить с себя эту дрожь.

— Ну вот и началось. Черт возьми, началось… — Она тяжело дышала, закрыв глаза.

Но что это у нее за болезнь такая? Может, заразная?

— Что началось?

— Ничего… Ничего.

— Но что с

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.