Ты покоришься мне, тигр! стр. 54
Публика начала проявлять беспокойство. Инспектор манежа попросил соблюдать тишину, указав на серьезность положения. Зрители начали зажигать спички и щелкать зажигалками, чтобы хоть как-то осветить цирк и облегчить мое незавидное положение. Пожарные же, ввиду чрезвычайности обстоятельств, не протестовали против такого нарушения правил, и скоро в цирке засверкала иллюминация.
Что же делать? сколько же мне еще сидеть в темноте наедине с такой компанией? С ней, конечно, не соскучишься, но и не повеселишься. Запасного выхода в клетке нет. Единственный выход — на конюшню, но это самоубийство! Удержать, во что бы то ни стало удержать зверей на местах. Но сколько удерживать? Час? Два? Директор
цирка шепотом передал мне, что свет погас во всем районе и будет не раньше, чем минут через двадцать.
И тут меня осенило!
— Фары! Пригоните автомашину! Директор бросился выполнять мою просьбу.
Загнать зверей в клетки я тоже не решался — в темноте служащие могли наделать непоправимых ошибок, да и звери, пользуясь темнотой, поднимут драку. Так что лучше уже держать их подальше друг от друга. Но леопардам наскучила неподвижность. Они соскакивали со своих мест, подходили друг к другу, и только мой дружеский и в то же время приказывающий тон удерживал их от агрессивных действий. Беспокойство и возбужденность их усиливались. Темнота вдохновляла на опрометчивые поступки. Коварный Нерро снова попытался приблизиться ко мне, но палка, которую я в него запустил, заставила его вернуться на место.
Униформисты принесли из ближайших домов три или четыре «керосиновые» лампы, поставили на барьер, раскрутив фитили чуть не до копоти — это немного успокоило зверей. А тут вскоре с главного входа брызнул свет автомобильных фар. Ох, как хорошо — леопарды передо мной, как на ладони!
Прошли обещанные двадцать минут — света не было. Дисциплинированное поведение зрителей я запомнил на всю жизнь. Никто не ушел со своего моста, не покинул цирка. Да я бы и сам не ушел! Всех интересовал финал представления в темноте. Тишина безукоризненная. Слышно только, как чиркают спички и видны мигающие огоньки. Я понимал, что интерес зрителей законный. Это любопытнее, чем обычная цирковая программа.
В те годы я курил, и мне передавали одну за другой зажженные папиросы, они у меня просто таяли. Это успокаивало нервы. А спокойные нервы мне были нужны сейчас больше всего.
Наконец, через сорок пять минут зажегся долгожданный свет. Директор цирка вскочил на барьер и объявил:
— Граждане! На электростанции авария. Свет включили на несколько минут, чтобы выпустить зверей из клетки и вас из цирка.
Зал мгновенно опустел. Зрители волновались не меньше меня и понимали серьезность положения.
В зале и на манеже пусто, звери давно рассажены по своим клеткам, а свет и не думает гаснуть. Директор признался:
— Я подумал, что вы, Александр Николаевич, после такого напряжения не смогли бы довести выступление до конца. Хватит с вас, что все обошлось благополучно. А зрители на нас не обидятся. Посмотреть вашу работу они обязательно придут еще раз, я в этом уверен. И другим расскажут. Разговоры об этом событии — лучшая реклама для аттракциона.
Хороший администратор из всего извлечет пользу для дела. «Так и надо», — подумал я. А ему сказал:
— Вы правы. Я чувствую себя совсем разбитым. Эти сорок пять