Библиотека

Убийца на экспорт стр. 34

Размер шрифта
-
+
Тема

своих предков, а стал уличным «щипачом». Правда, на этом сходство их судеб кончалось, потому что в 1979-м, перед концом своего срока, Борис прямо в лагере получил от «кума» ультиматум: или в эмиграцию по еврейской визе, или новый срок. Так он оказался в Америке.

– Аж в 79-м?! – восхитился Николай. – Повезло тебе, бля! Подфартило! Я в 79-м, знаешь, где был! А ты тут! Это ж офуительная страна! Давай за Америку!

– О чем ты говоришь! Рай! – чокнулся с ним Борис. – А люди какие? Добрее американцев в мире нет!

– Доверчивые они только, – сказал Николай, залпом опрокинув свою рюмку.

– Мудаки потому что, – подтвердил Борис и, увидев зовущие знаки официанта, добавил: – Извини, мне надо гардероб проверить.

Он вернулся через минуту и, перекрывая музыку оркестра, сказал Николаю:

– Этот столик на вечер заказан. Может, выйдем на воздух, подышим?

– А как же Натан? – тут же протрезвел Николай.

– А он подойдет, никуда не денется. Пока он будет свою солянку есть, мы голову у моря проветрим. А то я тут уже офиздинел от этих фрейлихсов! – И, не дожидаясь ответа, приказал официанту: – Стасик, спрячь наш графинчик, мы минут через двадцать вернемся.

Но когда они перешли высокий прибрежный прогулочный настил-виадук и зашагали по песку к черной воде, Борис вдруг вспомнил, что забыл оставить официантам ключ от раздевалки.

– Подожди меня тут, не уходи! Я живо туда и назад – две минуты!

Что-то не понравилось Николаю в его голосе, но, пока он думал, Борис уже исчез в вечерней серости под стояками деревянного настила. Николай, стараясь не черпать обувью песок, подошел к океану, йодный запах и серые волны, которые хлопались о берег рядом с его ногами, напомнили ему Бостонский залив и мягкие теплые губы Лэсли. «Ай вона мэйк лав ту ю, кэн ай?» – сказала она тогда в машине и сама поцеловала его прямо в губы,

да так, что он поплыл от этого поцелуя в совершенно другую жизнь – семейную, тихую, безоблачную жизнь с дневными детскими играми и ночными страстями взахлеб. И так близка теперь эта жизнь, так доступна, возможна…

Шаги по песку заставили его обернуться. В темноте он неясно различал приближающуюся фигуру – Борис или Натан? Нет, и тот, и другой пониже ростом. Но чем ближе фигура, тем знакомей. И вдруг…

– Конкин? – спросил он враз охрипшим голосом.

– Колюн? Это ты, что ли? – отозвался Конкин.

– Е-мое. Так это они тебя на меня зарядили?

– Похоже, Коля.

– Ну, бляди!

– Стой, где стоишь!

– Ты что, сдурел? Конкин!

– Работа есть работа, Колюн.

– Но мы ж с тобой… – Николай сунул руку под пиджак, за пояс.

Негромкий выстрел совпал с ударом волны о песок и осек реплику и жест. Конкин стрелял с бедра, но попал точно в голову. Николай упал затылком в воду, холодная волна затемнилась его кровью. Конкин нагнулся, вытащил из-за пояса Николая «кольт», а из кармана кошелек и снял с его руки часы.

– Потерял ты тут форму, Коля, – сказал он покойнику.

Через двадцать минут в «Садко» он ел солянку и не спеша допивал «Абсолют» из того самого графинчика, который не допили фиксатый Борис и Николай Уманский.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.