Убийства во Флит-хаусе стр. 54
Дэвида порядком его напугал – и взбесил.
Джулиан посмотрел на лужайку перед часовней. В бытность учеником он сам частенько валялся здесь в траве вместе с друзьями, нежился на летнем солнце.
Из столовой вышел человек.
Джулиан вцепился в руль, пальцы побелели, от лица отхлынула кровь.
Человек прошел в десяти шагах. Джулиану немедленно захотелось пригнуть голову, спрятаться. Ладони вспотели, сердце бешено застучало, живот свело. Человек пересек лужайку и исчез в одном из зданий.
Джулиан сидел, глядя в пустоту. Возвращения Анджелины он даже не заметил.
– Рори спал, я не стала его будить. Выглядел хорошо. Приеду еще раз чуть позже. – Она подождала ответа. – Дорогой?
Ты в порядке? Джулиан!
Он с трудом вернулся в настоящее, кивнул:
– Да.
– Ты будто привидение увидел.
Так оно и было.
– Все хорошо. – Джулиан нащупал ключи, завел машину.
– Наверное, отсроченный шок после нападок Дэвида, – решила Анджелина, когда они отъехали от парковки. – Самое время пообедать и немного отойти от волнений.
– Согласен. – Джулиан улыбнулся. – И знаешь, я тут поразмыслил… Может, нам и правда подумать о переезде? Начнем с нуля там, где нас никто не знает.
– Может быть. Посмотрим, как пройдут каникулы с Рори. Перемена обстановки нам всем пойдет на пользу. Вернемся – и тогда решим.
Джулиан сжал ее руку:
– Договорились.
Глава одиннадцатая
Джаз ехала по знакомым кембриджским улицам с малознакомым односторонним движением.
Она припарковалась на месте, закрепленном за машиной родителей, прошла мимо дома Вульфсона – уродливого здания из стекла и бетона, возведенного в семидесятые годы, которое обеспечивало дополнительное размещение студентам Тринити-колледжа. В арке кивнула привратнику и пересекла Большой двор.
Загадочность и великолепие университета никогда не трогали Джаз – возможно, потому что она здесь выросла. Однако по возвращении из Флоренции, под влиянием ее прекрасной архитектуры, Джаз начала видеть Кембридж в другом свете.
Безусловно, пейзаж с моросящим дождем и мокрой травой в центре двора не слишком походил на площадь Дуомо в лучах мягкого осеннего солнца, однако величественные здания с готическими окнами, окружавшие Джаз со всех сторон, вселяли спокойствие.
Она свернула к одному из входов, дошла до квартиры родителей и постучала. Семейные преподаватели обычно не жили внизу, но для отца-инвалида комнаты на первом этаже подходили идеально.
После стрельбы университет очень поддержал родителей и предложил им прежние должности в Тринити-колледже. Правда, отец так и не смог вернуться к работе – врачи признали его слишком слабым для подобных нагрузок.
Зато мама Джаз, Селестрия, содержала обоих: преподавала английский и неустанно развивалась. Недавно она успешно опубликовала книгу, критикующую плачевное состояние грамматики и пунктуации в современном обществе. Книга неожиданно стала бестселлером и обеспечила родителям безбедную старость.
Отец тоже не бездельничал. Время от времени он замещал священника, вел службы и читал лекции по богословию. Студенты Тринити ценили Тома Хантера за умение слушать и поверяли ему свои беды.
Колледж помог переоборудовать комнаты под нужды Тома, он покидал квартиру без посторонней помощи, разъезжал повсюду в электрическом кресле-каталке, что дарило обоим родителям приятное ощущение независимости.
Они были ярким примером пары, сумевшей справиться с несчастьем и взять над ним верх. Джаз очень ими гордилась.
Постучав, она толкнула двери.
– Это я!
– Джаз! Надо же! Заходи.
Отец работал в небольшой гостиной за письменным столом, заваленным бумагами. При виде