Убийственное лето стр. 134
ткнул кулаком прямо ему в зубы. Я уже говорил, что терпеть не могу драться, это единственный раз, когда это со мной случилось. От моего удара Жорж Массинь отлетел. С разбитой губой Вскочил, бросился на меня, я, защищаясь, снова его стукнул. И нас растащили. Я был подавлен, сердце бешено стучало. У Жоржа Массиня изо рта шла кровь. Ему дали салфетку, и кто-то крикнул, что у него выбиты зубы. Мамаша Брошар предложила позвать жандармов, но Жорж сказал – не надо. Кровь текла у него по подбородку и капала на рубашку. «Разве вы не видите, что он сошел с ума?» – сказал он. И тут только: я почувствовал, что меня держат за руку, гляжу, а это Бу-Бу. Я даже не заметил, как он появился.
Я сел с ним в малолитражку. Они с матерью вернулись с виноградника, и Коньята сказала, что я разыскиваю его. Мне не хотелось говорить с ним дома, повез его к нашему винограднику. Чтобы до него добраться, надо карабкаться по крутой тропинке.
Еще в машине я спросил его: «Это верно, что ты встретился с Эной в прошлую субботу за городским бассейном?» Он удивился, что я знаю, но признался и, опустив голову, добавил: «Только не воображай ничего такого». Хотя он с меня ростом или даже выше, я всегда смотрел на него как на ребенка. Я сказал: «Я и не воображаю. Рассказывай».
Он сел на межу, а я остался стоять на солнце, так что моя тень падала на него. Он произнес: «В ту среду я попытался ее удержать, но не смог». – «Почему ты ничего не сказал мне?» – «Нельзя было. – Откинув волосы, он посмотрел мне печально в глаза: – Она не разрешила, а теперь, видя, как ты себя ведешь, я рад, что смолчал. Она была права». Я спросил: «Что же она такое велела мне не говорить?» Он уставился в землю – и ни слова.
Я сел рядом и сказал: «Бу-Бу, ты не имеешь права скрывать от меня то, что знаешь». Произнес это мягко, не глядя на него, Он долго сидел молча. Потом размял пальцами комок земли и сказал: «Она говорила со мной в ту ночь, когда ты побил ее. И на другой день тоже. Помнишь, что сказала Коньята в день свадьбы? Это, верно, она звала на помощь». Мне хотелось только узнать, почему она ушла, где она. Но я сидел неподвижно и ждал, понимая, что, если задам лишний вопрос, он опять замолчит. Уж я знаю Бу-Бу. И тут он сказал: «Поклянись, что, если я все расскажу, ты не двинешься с места и будешь ждать ее возвращения». Я поклялся здоровьем матери. Не собирался держать слово, но поклялся.
Тогда он начал: «Прошлым летом, когда она жила еще в Арраме, ей случалось ходить в лес под Брюске. И с подругами, и одной. Загорать. И вот однажды, – она как раз была одна и ничего не слышала, – появились двое и схватили ее». У меня был ком в горле, но так как Бу-Бу замолчал, то я выговорил, что он имеет в виду под словом «схватили». Он дернулся: «Я повторяю ее слова. Мне не потребовалось объяснений. Они ее схватили».
Помолчав, он