Убийство по-римски стр. 3
свои основные произведения Честер Хаймз и Росс Макдональд, еще не пришло поколение сегодняшних законодателей крутого детектива — Лоренс Сандерс, Роберт Паркер, Джо Горс, — а Найо Марш продолжала писать в своей неторопливой, чуть старомодной манере, уверяя, что мир наш не испорчен окончательно и что добро еще способно побеждать зло в виде отдельных недостойных личностей.
Сергей Белов
Найо Марш
Убийство по-римски
Барнаби Грант посмотрел на «Этрусскую невесту с женихом», непринужденно возлежавших на крышке саркофага, и подумал: «Отчего они умерли в юности и умерли ли они вместе, как Ромео и Джульетта?» У него мелькнула забавная мысль, что их нежно улыбающиеся губы с напоминающими кончики стрел уголками словно позаимствованы у Аполлона и Гермеса. Как совершенны они были и как загадочно похожи друг на друга! Какой знак она подавала своими тяжеловатыми руками? Как трогательно его рука защищала ее плечо.
— …из Черветери, — быстро проговорил гид. — За пятьсот тридцать лет до Рождества Христова.
— О Боже! — в изнеможенье прошептал один из туристов.
Группа двинулась дальше. Грант немного помедлил и, решив, что сегодня на утро достаточно, покинул Виллу Джулия, взял такси и поехал на Пьяццу Колонна выпить пива.
2Сидя за столиком на Пьяцце Колонна, Барнаби размышлял об этрусской улыбке и прислушивался к раскатам грома.
Они заглушали шум полдневного уличного движения, но молнии не было, ибо все небо застилал полог низкой тяжелой тучи. «В любое мгновенье колонна Марка Аврелия пронзит ее, — подумал Барнаби, — и, словно гнилой бурдюк, она выльет наземь свое содержимое. Вот будет картинка!»
На столике перед ним стоял стакан и бутылка пива. Его макинтош висел на спинке стула, а на земле, прикасаясь к ноге, стоял небольшой кейс. Левой рукой он частенько дотрагивался до него. Убедившись, что кейс на месте, он оживлялся, щурился и убирал со лба непослушную черную прядь.
«Свинство, — думал он, — просто свинство, какая туча!»
Над головой опять основательно громыхнуло. «Гром слева, — подумал Барнаби. — Боги на нас сердятся».
Он наполнил стакан и огляделся.
Уличное кафе только что было переполнено, но теперь, при угрозе ливня, многие посетители бежали, и официанты поставили их стулья сиденьями на столики. Но рядом с Барнаби места все еще были заняты: справа от него три хмурых юнца крепко сжимали стаканы мозолистыми руками и исподлобья поглядывали по сторонам. «Крестьяне, — подумал Грант, — им было бы поуютней в обстановке попроще, их, конечно, озадачит немалая сумма в счете». Слева сидела римская влюбленная парочка. Так как закон запрещает целоваться в общественных местах, они глядели друг другу в глаза, брали друг друга за
руки и обменивались смущенными улыбками. Юноша указательным пальцем очертил безукоризненный контур губ своей девушки. Губы в ответ дрогнули. Барнаби не мог не полюбоваться влюбленными. Они не замечали его, как и всего остального, что было вокруг них, но при первой яркой сине-лиловой вспышке молнии они очнулись и посмотрели на него.
Именно в это мгновение, как он после уразумел, он увидал между их разделившимися головами отдаленную фигуру англичанина.
Он сразу понял, что это англичанин. Возможно, по одежде. Точнее, по пиджаку. Он был поношенный и старомодный, но сшитый из настоящего английского твида — хотя, может быть, не для его теперешнего владельца. И еще