Библиотека

Убийство по-римски стр. 4

Размер шрифта
-
+
Тема

галстук. Линялый, затасканный, в пятнах, бесформенный, еле заметный, но в своем роде вполне респектабельный. Остальная его одежда была безлика и не заслуживала описания. Шляпа, некогда черная, а ныне ржавая, была явно итальянского производства. Она закрывала лоб и бросала тень до переносицы. Главной отличительной чертой его лица была чрезвычайная бледность. На фоне ее выделялись толстые яркие губы. Сделалось так темно, что без вспышки молнии Барнаби вряд ли рассмотрел бы его затененные глаза. Он испытал странное неприятное чувство, когда понял, что эти прозрачные глаза нацелены на него. В небе над головой раздался страшный удар грома. Черный полог прорвался и хлынул на площадь потопом.

Началась паника. Барнаби схватил плащ, натянул его и накинул капюшон на голову. Он еще не платил за пиво и полез за бумажником. Трое деревенских парней наудачу бросились в его сторону и столкнулись с влюбленной парой. Молодой человек немедленно вступил в громкую сердитую перебранку с ними. Барнаби не мог найти ничего меньше тысячелировой бумажки. Он оглянулся в поисках официанта и обнаружил, что все они столпились под полотняным тентом. Его официант увидел его, сделал оперный жест отчаяния и отвернулся.

— Aspetti! — Барнаби выкрикнул слово из разговорника и помахал тысячелировой бумажкой. — Quanto devo pagare?

Официант сложил руки, словно в молитве, и закатил глаза.

— Basta!

— …lasci passare…

— Se ne vada ora…

— Non desidero parlarle.

— Non l'ho fatto io…

— Vattene!

— Sciocchezze!

Между влюбленным и деревенскими разгорелась ссора — теперь за спиной Барнаби они кричали друг на друга. Официант суетливыми жестами указывал на небо, на дождь, на свою собственную беззащитность.

«В конце концов, это я в плаще», — подумал Барнаби. Кто-то врезал ему в спину, и он грудью рухнул на столик.

Полнейшая неразбериха довершалась вспышками молний, немедленными раскатами грома и потоками ливня. Барнаби задохнулся, ладонь была порезана, из носа капала кровь. Ссорившиеся исчезли, но его официант, вооруженный огромным красно-оранжевым зонтом, уже что-то бормотал ему и бестолково поглаживал по руке. Остальные официанты, толпившиеся под навесом, образовывали античный хор.

— Poverino! — восклицали они. — Какое несчастье!

Барнаби выпрямился. Одной рукой он вытащил носовой платок из плаща и прижал его к носу. Другой он протянул официанту намокшую от дождя и крови тысячу лир.

— Вот, — сказал он на своем примитивном итальянском. — Возьмите сдачу себе. Мне нужно такси.

Официант с явной радостью что-то ответил. Барнаби резко опустился на стул, сиденье которого уже превратилось в лужу. Официант неуклюже вставил зонт в гнездо в середине стола, проговорил что-то непонятное, поднял воротник своего белого пиджака и припустился к дверям. «Позвонить, — с надеждой подумал Барнаби, — вызвать такси».

Дождь овладел Пьяццей Колонна. Огромные массы воды катились по мостовой и тротуарам и отскакивали от крыш машин, как будто к числу несчетных римских фонтанов прибавился еще один. Люди в машинах смотрели на окружавший их мир сквозь запотевшие стекла, по которым плясали «дворники». Тротуары были пусты, если не считать двух-трех пешеходов, бежавших сломя голову. Ссутулившийся, одинокий, нелепый, под оранжево-красным зонтом, Барнаби Грант пытался унять кровь. Кое-кто бросал на него скептические взгляды. Официант исчез, а его коллеги вступили в один из тех необъяснимых итальянских разговоров, которые кажутся перебранками, но очень часто заканчиваются дружеским похлопыванием по спине и хохотом. Барнаби не имел ни малейшего

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.