Убийство у синего моря стр. 2
Сквозь леопардовые разводы можно даже различить, как темные тучи ползут по небу.
Позже даже эта часть Кунгсгатан станет знаменитой.
Но сейчас об этом еще никто не догадывается. И прежде всего сама Лайла.
Что не удивительно.
Однако перекресток на пересечении Кунгсгатан и Норрландсгатан станет последним местом, которое ей доведется увидеть в этой жизни.
Последним.
Глава первая
Стокгольм, октябрь 2018
– Закке! Арету Франклин стошнило прямо на мои бумаги!
Едва эти слова срываются с моего языка, как я понимаю, до чего нелепо они звучат, и страдальчески закатываю глаза. Крохотный лохматый песик, округлив глаза, смотрит на меня с ковра гостиной. Закке высовывает голову из кухни.
– Звучит как отговорка, – фыркает он.
– Чего?
– Чтобы не работать. Учитель, пес сжевал мое домашнее задание!
– Но она в самом деле его сжевала! Точнее, облевала.
– Прости. Ты же знаешь, какой у нее слабый желудок.
Я насупилась и наткнулась на виноватый взгляд Ареты Франклин. Ну и что с того, у меня тоже иногда бывают проблемы с желудком, но чужие вещи я пачкаю редко. А если такое все же случается, то приношу извинения. Не то что Арета, которая с гордым видом восседает на ковре с поблескивающей лужицей рвоты перед ней. Выражение ее морды говорит: Извини, но это мой стиль. Меня может стошнить на все что угодно. Привыкай.
Кстати, нет ничего удивительного в том, что у нее проблемы с желудком, если учесть, что она регулярно глотает пробки от бутылок и камни. Нам явно попался экземпляр, который плевать хотел на то, что пишут в умных книгах о микрофлоре кишечника, которые мы штудируем в последнее время.
– Ничему твою собаку жизнь не учит, – ворчу я.
– А кого она учит? – резонно возражает Закке.
Он бросает мне рулон туалетной бумаги, и я ловлю его на лету. А потом мой приятель снова исчезает в кухне. Я отрываю небольшой кусок и пытаюсь вытереть со стопки моих бумаг комок рвоты (да, это действительно комок – представьте себе крем-брюле без карамельного слоя снизу). Статья об Элизабет Шорт, которую я только что написала, размокла от сырости. Вот блин.
Я сердито чешу за ухом этого раздражающего, но – ах! – такого милого песика, встаю и иду на кухню. Протискиваюсь мимо Закке и демонстративно швыряю измазанную рвотой бумагу в мусорное ведро перед ним. После чего, громко вздыхая, принимаюсь мыть руки под краном.
– На помощь! – немедленно реагирует он. – Кто-то сегодня явно встал не с той ноги.
– Знаю. Прости.
– Плохо спалось?
– Да нет. Просто немного нервничаю. Сегодня вечером крайний срок сдачи материала.
– Понимаю. Я могу тебе чем-нибудь помочь?
– Нет, но вот Арета точно может. В том смысле, что для нее не составит никаких проблем нагадить на мою работу.
– Это всегда пожалуйста, но, к сожалению, она настолько глупая псина, что больше ничего не может предложить взамен. Разве что любовь.
– Каков хозяин, таков и пес.
– Поосторожнее.
Закке улыбается, и я не могу удержаться от того, чтобы не ухмыльнуться ему в ответ. Я быстренько обнимаю его – он стоит у плиты и помешивает что-то в своих кастрюльках. Заглянув в одну из них, я вижу нечто, по цвету напоминающее солнечный закат в тропиках.
– Что это ты такое готовишь? – интересуюсь я.
– Блюдо индийской