Убийство в доме викария стр. 84
воды из стоячей лужи, жизнь там, наоборот, так и кипит.
– Конечно, там кишит всякая мелочь, – сказал литератор.
– Но ведь это тоже жизнь, в принципе мало отличающаяся от всякой другой, – сказала мисс Марпл.
– Вы равняете себя с инфузорией из стоячей лужи, тетя Джейн?
– Мой милый, это же основная мысль твоего последнего романа, я запомнила.
Остроумные молодые люди обычно не любят, когда их собственные изречения обращают против них. Рэймонд Уэст не был исключением из этого правила.
– Я говорил совсем не о том, – отрезал он.
– Жизнь в общем везде одинакова, – продолжала мисс Марпл своим негромким, спокойным голосом. – Человек рождается, потом растет, взрослеет, сталкивается с другими людьми, обкатывается, как галька, потом женится, появляются новые дети...
– А финал один – смерть, – подхватил Рэймонд Уэст. – И не всегда имеется свидетельство о смерти. Порой умирают заживо.
– Раз уж мы заговорили о смерти, – сказала Гризельда. – Вы знаете, что у нас здесь произошло убийство?
Рэймонд Уэст взмахнул сигаретой, отметая убийство одним жестом.
– Убийство – это так грубо, – сказал он. – Меня это не интересует.
Я ни на минуту не поверил его словам. Как говорят, весь мир любит любовь; переиначьте эту пословицу применительно к убийству, и она станет еще более правдивой. Это истинная правда: ни один человек не останется равнодушным к убийству. Люди простые, как я и Гризельда, откровенно в этом признаются, а такие, как Рэймонд Уэст, непременно должны поломаться, напустить на себя притворную скуку, хотя бы на первые пять минут.
Однако мисс Марпл выдала племянника, заметив:
– Мы с Рэймондом во время обеда только об этом и говорили.
– Я всегда интересуюсь местными новостями, – поспешил вмешаться Рэймонд. Он одарил мисс Марпл ласковой, снисходительной улыбкой.
– А у вас есть своя версия, мистер Уэст? – спросила Гризельда.
– Если рассуждать логически, – сказал Рэймонд Уэст, в который раз помахивая своей сигаретой, – Протеро мог убить только один человек.
К его удовольствию, мы замерли, ловя каждое слово.
– Кто? – спросила Гризельда.
– Викарий, – ответил Рэймонд, обличающе нацелив на меня палец.
Я опешил.
– Само собой, я знаю, что вы его не убивали, – успокоил он меня. – Жизнь никогда не соответствует идеалу. Подумайте, какая блестящая драма, как это естественно: церковный староста злодейски убит в кабинете викария самим викарием. Что за прелесть!
– А по каким мотивам? – спросил я.
– О, это самое интересное. – Он выпрямился на стуле, позабыв про сигарету, и она погасла. – Я бы сказал – комплекс неполноценности. Возможно, слишком много подавленной агрессивности. Я бы с удовольствием написал об этом роман. Можно здорово закрутить интригу. Неделю за неделей, год за годом он видит своего недруга то в ризнице, то на пикниках для мальчиков из хора, собирающего пожертвования в церкви, несущего их к алтарю. Не перестает ненавидеть этого человека и каждый раз подавляет ненависть. Это не подобает христианину, и он не станет лелеять ненависть в сердце. А она грызет и терзает его втайне, и в один прекрасный день... – Он сделал выразительный жест.
Гризельда повернулась ко мне:
– Ты когда-нибудь чувствовал что-то подобное, Лен?
– Никогда, – честно ответил я.
– И все же я слышала, что вы не так