Убийство в доме викария стр. 86
взволнованные новыми открытиями. В присутствии Денниса мы не могли поговорить – мы честно обещали инспектору Слаку не проронить ни словечка кому бы то ни было.
Но Деннису было не до нас – у него были свои заботы. Он вошел ко мне в кабинет и принялся слоняться, шаркая ногами, вертеть в руках что попало, и вообще вид у него был крайне растерянный и смущенный.
– В чем дело, Деннис? – наконец не выдержал я.
– Дядя Лен, я не хочу идти во флот.
Я удивился. Казалось, что мальчик твердо выбрал будущую профессию.
– Ведь ты об этом так мечтал.
– Да, а теперь передумал.
– Что же ты собираешься делать?
– Хочу стать финансистом.
Я удивился еще больше.
– Как финансистом?
– Обыкновенно. Хочу работать в городе, в Сити.
– Послушай, милый мой мальчик, я уверен, что эта жизнь не для тебя. Даже если я устрою тебя на работу в банк...
Деннис сказал, что он думал не об этом. В банке ему делать нечего. Я спросил, что он конкретно имел в виду, и, разумеется, он сам не знал, чего хочет, как я и догадывался.
В его понимании «стать финансистом» значило побыстрее разбогатеть; с юношеским оптимизмом он считал, что это дело верное, достаточно «работать
в Сити». Я попытался рассеять его заблуждения, стараясь не обидеть его.
– А что навело тебя на эти мысли? – спросил я. – Ты был вполне доволен перспективой служить в торговом флоте.
– Верно, дядя Лен, только я подумал... Когда придет время жениться, понимаешь, чтобы жениться на хорошей девушке, надо быть богатым.
– Твоя теория не подтверждается фактами, – заметил я.
– Знаю. Но я говорю о настоящей хорошей девушке. Из хорошей семьи. Она к этому привыкла.
Несмотря на туманные выражения, я понимал, кого он имеет в виду.
– Но ведь не все девушки похожи на Летицию Протеро, – сказал я ласково.
Он все равно вспылил:
– Ты к ней ужасно несправедлив. Тебе она не нравится. И Гризельде тоже. Она называет ее занудой!
Со своей, чисто женской, точки зрения Гризельда совершенно права. Летиция и вправду нагоняет на человека скуку. Но мне было вполне понятно, почему это слово задело Денниса.
– Почему люди не могут понять, пожалеть! Даже Хартли Напье, и те на нее напустились – в такое тяжелое время! Подумаешь – ну, ушла она с их дурацкой теннисной игры чуть пораньше. Обязана она, что ли, торчать там, если ей надоело? По-моему, еще много чести, что она вообще туда пошла.
– В самом деле большая честь, – сказал я, но Деннис не заподозрил сарказма. Он весь кипел от обиды за Летицию.
– А на самом деле она такая чуткая. Суди сам – она меня заставила там остаться. Само собой, я тоже собрался уходить. Но она об этом и слышать не хотела. Сказала, что Хартли Напье ужасно обидятся. И я остался еще минут на пятнадцать ради нее.
У молодежи какие-то странные представления о чуткости.
– А теперь, как мне сказали, Сюзанна Хартли Напье всем говорит, что Летиция жутко невоспитанная.
– На твоем месте я бы не обращал на это внимания, – сказал я.
– Тебе легко говорить, а