Убить демиурга! стр. 209
трех ее сыновей явственно свидетельствовали о том, что девушка не до конца прониклась реалиями происходящего и что-то упустила из виду.
— Ты нам нужна, — просто сказал Глеану, подошел к креслу, где сидела бывший демиург и поцеловал ее в щеку, коснулся мэальны, благоухавшей среди золотых прядей. — Цветок в моих волосах благоухает по-прежнему, значит, это так.
— Конечно, нужна, — поддакнул Инзор с полуулыбкой. — Если ты сотворила Альрахан, значит и знаешь его, как никто другой! Такими людьми не разбрасываются, даже если просто людьми.
— Нужна, — шепнули губы Пепла, едва слышно, скорее самому себе, нежели Нике, но именно это одно единственное слово будто стало последней каплей, переполнившей чашу или гирькой, позволившей качнуться весам.
Те, кого Альрахан наделил силой, приняли решение. Оно вполне согласовывалось с тем, на какое рассчитывал обретший самость мир. Может, и не было в таком ходе особой мудрости или выгодны, но ему, как и всем юным, оказалась свойственна порывистость и пылкость. Впрочем, кто сказал, что эти качества вредны окончательно и бесповоротно? Иной раз без них невозможно обойтись!
От Гилианы, Глеану, Эльсора и Инзора, дивным великолепием щедро дарованной миром силы не полилась, не метнулась сетью, а словно растеклась нежным кружевом энергия. Она накрыла и укутала Веронику легчайшим платом. При соприкосновении с живой плотью разноцветное диво слилось воедино, меняя искристую яркость на ровный, почти прозрачный свет с перламутровым отливом. Сила проникла в девушку, неся ясное осознание свершившейся перемены.
Альрахан и его новые покровители даровали ей частицу себя. Даровали потому, что она готова была отказаться от всего и пожертвовать всем.
— Если мы боги, — Гилиана задумчиво пожала плечами, до конца не в силах пока осознать свершившееся, — то ты отныне Хранительница. Нас и Альрахана! Ты нужна! Понятно? — в теплом и заботливом голосе Владычицы проскользнули приказные интонации.
— Да, — часто-часто заморгала Вероника и, не выдержав, расплакалась.
Хранительница — слово, сказанное тремя, прозвучало в унисон с пониманием, отдавшимся в глубине души, внутри всего
того, что составляло ее — Веронику. Это не было просто титулом или званием, брошенным, как кость собаке. Не было попыткой убедить девушку в ее нужности или подкупить. Ее приняли не только в семью Владычицы Альрахана, но и в сам Альрахан. Прежде она видела мир как бы снаружи, кое-что знала и понимала, что-то оставалось странным и непривычным даже для нее — создательницы. Теперь она чувствовала его, как продолжение себя, но не в ущерб себе. Щедро благословленная силой мира и его правителей, Вероника отныне оставалась собой и могла не сходить с ума от чуждых ощущений. Она не могла влиять на мир в полном смысле этого слова, но чувствуя и постигая, могла поделиться своим знанием и с альсорами, и с миром. Сейчас она где-то на периферии сознания могла следить, как перестраиваются охранные чары на границах, соединяясь в единый нерушимый контур, поддерживающийся не силой и волей Гилианы, а самим сознанием Альрахана, это было похоже на щекотку в пятке. А укрепление защиты столицы напоминало мурашки на животе. Ника задумалась было о том, не пострадает ли мир теперь, случить с ней какая-то беда или просто старость и смерть — закономерный итог любой жизни. Ответ пришел незамедлительно. До тех пор, пока Ника не захочет уйти, ей ничего