Библиотека

Ученик некроманта. Мир без боли стр. 138

Размер шрифта
-
+
Тема

отхлебнул бенедиктина, который не только утолял вампирскую жажду, но и хмелью туманил рассудок, что сейчас было вдвое важнее. Мало. Мало вина. Мало! Ливуазье одним глотком осушил оставшиеся полбутылки и швырнул пустой сосуд за ограду. Уже пятый за эту ночь. В сонной городской глуши шумно разбилось стекло, но раненое сердце раскололось во стократ громче. Ливуазье соткал огненный шар и пустил его в погребальный костер, заставив стихию взреветь, а пламя подняться до грязных небес, чтобы хоть на миг осветить их чистым сиянием погибшей души.

Пламя, исчерпавшись, затухло также быстро, как минутой назад взъярилось. Ливуазье стоял и наблюдал за тем, как холодный ветер

хватает в свои объятья пепел и прах, уносит их далеко за границы города, за границы Хельхейма, чтобы Марта сумела переродиться в более счастливом месте, чтобы памятью о ней пропиталась каждая крупица проклятого мира.

Из глаз Веридия текли кровавые слезы. Слишком много крови он выпил этой ночью, непозволительно близко подошел к черте, за которой заканчивается голконда, умирает рай и начинается привычная для многих вампиров суровая реальность извечного голода. Не прекращая лить молчаливые кровавые слезы, Веридий упал на колени и подполз к рдеющим углям, оставшимся от его возлюбленной. Упал в тлеющее кострище. Вслух зарыдал, обнял уголь, пепел и прах, будто страстную женщину, и целовал грязь, представляя сладкие губы любимой. Но ее больше нет. Ее нет. Остался лишь антрацитовый уголь. И память.

Веридий встал, на подкашивающихся ногах, весь перемазанный в золе и саже, поплелся в погреб, чтобы откорковать новую бутылку бенедиктина. Сегодня он утопит мысли о Марте в кровавом вине, забудет о смерти на ночь, чтобы днем вновь вспомнить о ней, о той, которой больше нет. Прав был Клавдий, вампиру нельзя жить среди людей, он становиться слабым, эмоциональным, зависимым от человеческой любви и ласки. Но как жить без них, без людей? Как можно существовать, зная, что дома нет никого, ничего, кроме глухих стен и одиночества? Веридий не знал. И не хотел знать. Но теперь, по-видимому, узнать ему придется…

* * *

Пьяный вдрызг вампир ввалился в винный погреб и был шумным, как ураган. Он не давал Энин сосредоточиться на преобразованиях, которые ей было просто необходимо проделать над металлами именно сегодня. Завтра она покинет Вестфален, но перед уходом должна позаботиться об эликсире, тормозящем развитие в ее организме чумы.

– Рыжая! – громогласно прокричал из соседний комнаты Ливаузье. – Составь мне компанию! Мне скучно!

С трудом уняв бьющую изнутри ярость, Энин ничего не ответила. Ей нельзя было отвечать, чтобы не провоцировать разбушевавшегося вампира к диалогу. Делание не терпело, когда нарушали молчание или не соблюдали внимания, когда у алхимика не было достаточного знания или твердой уверенности в своих делах. Энин и без того нарушала все правила алхимии, выведенные Альбертом Великим, нельзя лишний раз идти на поводу у эмоций и вступать в перебранку с перепитым вампиром.

И все же эмоции одолевали. Правда, другие. Что будет с Анэт? Теперь, после укуса, она обречена на «проклятие крови», ей суждено умереть или стать вампиром, который не смыслит жизни без людской пищи. Спасет ее Батури или нет, но Анэт уже не вернуть, она ступила на тонкий путь, ведущий в лоно Темных Богов.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.