Ученик некроманта. Мир без боли стр. 153
– И в чем сложность? – уточнил друид.
– Я не собираюсь отказываться от своей затеи. Сиквойя, в противовес данному слову, поведет свои войска против Фомора.
– Как ты этого добьешься?
– Увидишь, – заверил Сандро и с недовольством глянул, как медленно расслаивается Черный Ворон. Времени было недостаточно, поэтому алхимик сознательно пошел на риск и коснулся огня колдовским сознанием, заставил пламя греть сильнее, активнее. Prima materia быстро обуглилась, окончательно расслоилась и начала двигаться в сосуде подобно тому, как ворон размахивает своими крыльями.
– Сандро, – наблюдая за работой своего ученика, обратился Трисмегист, – почему ты не хочешь использовать свой талант алхимика для того, чтобы найти киноварь и стать человеком?
– Как ты, Альберт? – с иронией спросил Сандро, добавляя к Черному Ворону кислоту и неотрывно наблюдая за реакцией, дожидаясь появления белого цвета, чтобы убедиться в том, что, вмешавшись в пережигание, не нарушил ток трансмутаций.
На свинце на краткий миг выступил белый налет, и алхимик облегченно вздохнул: риск дал положительный результат.
– Альберт, – вновь заговорил некромант, когда Белая стадия подошла к концу, а свинец в сосуде, окислившись, образовал Зеленого Льва, – ты не забыл, чем закончилась твоя попытка найти Философский камень? В Валлии появилась дыра, которую теперь называют Хельхеймом – миром мертвых. Это началось с одного друида. Вторым я быть не хочу.
– Ты жесток, – с долей обиды сказал Трисмегист.
– Во мне говорит мертвая сущность, Альберт, – и не подумал забирать слова обратно некромант. К этому времени Зеленый Лев покраснел, а винный спирт, выпарившись, уже растворил Красного Льва и в колбе остался лишь свинцовый сахар. Сандро, помня поэтапно все, что проделывал тремя годами ранее, переложил ацетат в обмазанную глиной реторту и стал его дистиллировать. Работа ненадолго смягчила алхимика и говорить он продолжил уже учтивее, хоть и едва отстраненно: – Я знаю, Альберт, тогда ты думал о благе, которое подаришь людям, а не о том, что низвергнешь мир
в огонь войн и кровь смертей. Но я понял одну простую истину: мертвое знание не дарит жизнь, поэтому я не стану искать в алхимии для себя спасения.
– Ты можешь пробовать эликсиры на других… – украдкой предложил Трисмегист.
– На потомках венценосных альвов? – съязвил Сандро, напоминая друиду его историю, когда тот для пробы дал изобретенный эликсир единственному сыну Оберона и Титании, чем превратил наследника правящих альвов в лича. – Я не буду подвергать опасности других. Миру хватит Черных Вдов, пожирающих невинные души, и Драконьих скал, единственного наследия, оставшегося от магических существ.
– Да, я совершил немало ошибок… – начал было друид, но Сандро его прервал:
– И не проси меня их повторять. Я уже говорил и скажу еще раз: я не стану искать жизнь в мертвой науке.
– Амагрину Овену это удалось, он создал эликсир.
– Пусть так, – не отрываясь от Делания, буркнул Сандро. Цепью преобразований уже сменились стадии Павлина, Единорога и Пеликана, все закончилось перерождением Феникса, когда черный Дракон пожрал свой хвост и дал новую жизнь Зеленому Льву. Первый круг трансмутаций завершился, но понадобится еще один, чтобы закрепить свойства эликсира и сделать их постоянными.
– Если повезет, – продолжил алхимик, – я воспользуюсь творением Овена. Если удача отвернется, найду другой способ. Но не в