Ученик некроманта. Мир без боли стр. 85
с тобой спорить.
– Откуда у тебя ребенок, Батури? – спросил вдруг Веридий и в его голосе прозвучала крупица зависти. – Кто он тебе?
– Сын, – не раздумывая, солгал вампир. – Сын, о котором я мечтал не меньше, чем ты.
– Ты достиг голконды? – удивился Веридий.
– Нет, он не крови Савильенов, но это ненадолго, – погрустнел Батури. Он даже не мог понять, почему радость встречи, когда он попадал в дом Ливуазье, всегда сменялась горечью. Не знал, почему разговоры всегда их уносят в те края, где живет боль. Возможно, потому, что в доме старого герцога, сохранившего на лице молодость, все напоминало о прошлом, а сам Веридий был тем, кто помнил Клавдия с пеленок. А минувшее неизменно вызывало усталость… и боль, тянуло мертвым грузом в груди, где у живых должно быть сердце, но у нежити нет ничего.
– Боги Трора! Что ты удумал, Клавдий? – воскликнул Веридий, залпом осушил бокал вина, захотел наполнить снова, но с досадой обнаружил, что бутыль опустел. Он швырнул емкость в камин и тут же спохватился: – Марта будет недовольна, когда найдет в пепле стекло. Не понимает она моей расточительности. Но я плавлю его сам, когда заняться нечем. У меня, прошу заметить, неплохая лаборатория в погребе! Кстати о погребе, пойду, возьму еще вина.
– Иди, – обронил Батури, когда Ливуазье уже встал и направился к двери. Начало разговора не удалось, быть может, вторая попытка будет более удачной, а беседа – непринужденной.
– Не скучай без меня, – улыбнулся на прощанье вампир, оголив клыки.
– Обещаю, – отмахнулся Батури и поставил свое вино у ног. Пить не хотелось, мучила другая жажда…
* * *
После ужина Энин пошла в свою комнату и, наконец, смогла спокойно осмотреть свои покои. Удивляло ее то, что в доме мало окон, а там, где они все-таки были, их занавешивали тяжелые тучные драпри, которые, впрочем, не выбивались из общего, мрачно-серого интерьера.
В ее комнате окон не было. Зато в углу стояла широкая кровать, на которой смело могли поместиться и трое, обилие шкафом удовлетворило бы любую модницу с тысячей нарядов, но сама Энин сейчас этим была небогата. Девушка прошлась по комнате, провела рукой по столешнице будуара, на которой не нашлось ни пылинки – хозяйка дома отличалась педантизмом и любовью к чистоте, что сейчас, после долгих и изнурительных странствий, пыльных дорог и грязных пещер, очень нравилось молодой колдунье. Надолго Энин задержалась у книжных стеллажей, которые заняли целую стену и пестрили разномастными книгами. Интересы у хозяина усадьбы были самыми разнообразными, но девушка не рискнула б остаться с ним наедине. Она обнаружила рядом с «Уроками любви» Кэлли, «Эликсир бессмертия» Трисмегиста, энциклопедия Льва Алацци соседствовала с книгой «Флигиляция и сто законов разврата» Арвелла Скромного, а трактат «о реинкорнации или куда уходят души немертвых?» – с детской книгой «принцесса Перламутрового Королевства». Особое внимание девушки заслужили «Алхимическая свода» Альберта Великого и «Заметки практикующего алхимика» Николаса Фланеля.
Эликсира, останавливающего развитие чумы, – прощального подарка Сандро – осталось еще немало, но другого удобного случая, чтобы пополнить его запасы может и не быть. Хорошо еще, что полумертвый озаботился оставить в пещере Ди-Дио рецепт этого зелья, жаль только Сандро не указал