Учитель Дымов стр. 162
буквально разбегались глаза.
В первую субботу декабря Андрей разделил группу надвое, устроив диспут: участники должны были собственными доводами подтвердить позиции Шаламова и Солженицына в их споре о том, может ли лагерь нести в себе позитивный опыт.
Поначалу все шло хорошо, Андрей, который любил исследовать связи русской и мировой литературы, радовался, что Света привлекла к дискуссии «1984», а Егор – «Чуму» Альбера Камю, но где-то в середине дискуссии он понял, что заболевает: в ушах шумело, глотать с каждой минутой становилось все больнее. С трудом дослушав диспутантов и присудив символическую победу сторонникам Солженицына и Камю, Андрей проводил ребят и рухнул в кровать. Он надеялся, что утром встанет здоровым, но посреди ночи проснулся от острой боли в горле. Не в силах даже говорить, он написал в школу имейл и три дня провалялся в полубреду, образы которого были, очевидно, вдохновлены недавней дискуссией: важной частью кошмара было даже не то, что в нем фигурировали крысы, а то, что Андрей никак не мог понять, из «Чумы» эти крысы или из «1984». Во вторник он сообразил, что вряд ли придет в рабочую форму к субботе, и написал своим ученикам, отменив ближайшее занятие.
Однако чудесным образом уже на следующий день болезнь пошла на спад. В пятницу Андрей, хотя и сипел по-прежнему, чувствовал себя здоровым, с понедельника собирался выйти на работу. «Зачем же я отменил завтрашнюю группу?» – с досадой думал он, хочется все-таки до Нового года покончить с лагерной прозой. Решив, что попробует собрать свою четверку, Андрей позвонил Егору. Все еще сипло сообщил, что выздоровел и готов завтра встретиться, если, конечно, у Егора нет других планов. Мальчик немного смущенно ответил, что, к сожалению, другие планы есть.
– Давайте сделаем так, – предложил Андрей. – Я позвоню девочкам, и, если они могут, мы один раз позанимаемся втроем, а с вами я как-нибудь встречусь отдельно. Идет?
– Понимаете, Андрей Валерьевич, – запинаясь, ответил Егор, – у девочек, я думаю, тоже другие планы.
– Хорошо, я узнаю, – сказал Андрей и собирался попрощаться, когда вдруг услышал:
– Мы вообще подумали – вы специально написали, что заболели, ну, чтобы освободить нам всем субботу.
– В каком смысле «освободить субботу»?
– Ну, мы подумали, что у вас те же другие планы, что у нас.
– Если бы я не заболел, у меня и были бы те же планы, что у вас, – заниматься. А так мои планы были болеть. Какие планы у вас четверых, я не знаю.
– То есть вы правда болели? – изумленно спросил Егор. – И в интернет не заходили, и «ВКонтакте» или там ваше ЖЖ не читали?
– Нет, – удивился Андрей. – А что я там должен был прочесть?
– Так революция же! – крикнул Егор. – Как же вы не знаете!
Пока мальчик, захлебываясь от волнения, пересказывал события прошлой недели, Андрей включил компьютер и быстро проглядел новости.
– Я не уверен, Егор, что вам надо туда идти, – сказал он. – Судя по всему, это может быть небезопасно.
– Это наверняка будет небезопасно, – услышал он в ответ, – поэтому мы туда и пойдем!
– Я как-то не разобрался до конца, – медленно проговорил Андрей, – но не уверен, что это вообще имеет смысл. Ну выйдет несколько тысяч человек, половину пересажают, как… э-э-э… во вторник на Триумфальной. Вряд ли от этого что-то