Удар! Ещё удар!.. стр. 6
не имеет права угрожать другому, запугивать его или ругать. Но тут происходило необычное — боец явно хотел помочь противнику. И поэтому удивленный судья ограничился коротким предупреждением.
Валерий прошел в свой угол, сел на табурет. Секундант стал быстро и резко махать полотенцем перед его разгоряченным лицом, потом смочил губкой его грудь и оттянул резинку на трусах, чтобы легче было дышать.
Валерию было не по себе: первый раунд проигран. И как! Глупо, бездарно!
«Позор! Наверно, Виктору Иннокентьевичу стыдно за меня».
И, словно угадав его мысли, секундант хмуро сказал:
— Ох, и попадет тебе завтра от тренера!
«Еще как!» — подумал Валерий.
Он сполоснул рот. Секундант снова подал ему капу, и с ударом гонга Валерий встал.
«Нет, это не дело!» — решил он и быстро шагнул навстречу противнику.
«Вот так! Вот так! — думал он, войдя в ближний бой и „пулеметной серией“ нанося удары Ладыгину. — Вы же сами учили меня: боксер без инициативы — не боксер!»
«Не боксер, не боксер», — мысленно повторял он, делая быстрый шаг влево и тотчас обрушивая на противника два сильных удара.
Лерка ожил. Сейчас Ладыгин снова узнавал в нем своего лучшего ученика. Легко и быстро передвигался юноша по рингу, осыпая противника градом ударов. Стремительным, почти неуловимым в своей быстроте «крюком» правой в голову Лерка чуть не свалил его на брезент.
«Ага! Таким же ударом он нокаутировал Дмитриева», — сквозь звон в ушах мелькнуло у Ладыгина.
Он все же удержался на ногах и, шатаясь, принял защитную стойку.
Бой становился ожесточеннее. Когда прозвучал гонг, секундант, размахивая полотенцем, радостно сказал Лерке:
— Раунд твой!
Лерка и сам это знал. Он был возбужден и готов к последней схватке — три минуты третьего раунда должны окончательно решить, кто сильнее: учитель или ученик.
А Ладыгин сидел на табурете, раскинув руки на канаты, и широко открытым ртом жадно глотал воздух. Быстрее, быстрее восстановить силы! Сердце стучало часто, гулко и прерывисто.
«Лерка оправился. Молодец! Но как легко мальчишка выиграл второй раунд! Обидно! Где же прежняя стремительность, резкость моих ударов? А главное — стопятидесятый, последний! Лерке, конечно, и невдомек. Надо победить! Обязательно. Неужели не смогу? Никаких „не смогу“! Должен, должен выиграть!»
Со звоном гонга Лерка рванулся вперед, быстро пересек по диагонали площадку и, не давая Ладыгину выйти из угла, сразу начал атаку. Уже через несколько секунд ему удалось провести резкий, чистый «крюк» в грудь.
«Перенял! Мой любимый удар перенял!» — тяжело дыша, подумал тренер, всем телом ощущая силу Леркиного кулака.
Ладыгин попробовал перехватить инициативу, но безуспешно. Лерка оказался свежее его и уже стал хозяином ринга. Он прижимал противника к канатам, и сквозь его удары никак не удавалось прорваться.
Школьники давно уже замерли, насупились. Но они все еще упорно не хотели верить в поражение своего учителя.
— Да ну же, ну же, Виктор Иннокентьевич! — умоляюще вскрикивал Коля Уточкин.
— Крюк справа! Ударьте его крюком справа, — быстро, азартно шептал другой паренек, не понимая, что в гуле и громе трибун учитель, конечно, не расслышит его подсказки.
«Проигрываю! — тревожно подумал Ладыгин. — Проигрываю свой последний, стопятидесятый!»
Собрав все силы, он сделал два быстрых шага вперед и нанес удар. Но кулак скользнул в пустоту. Лерка «нырнул» и тотчас ответил стремительной