Удар! Ещё удар!.. стр. 64
— Без остановки печи? — Директор вопросительно посмотрел на главного технолога.
— Не годится, — спокойно сказал тот, поглаживая свои тонкие ровные усики. — Этак, чего доброго, весь свод обвалим…
— И учти: при такой температуре попробуй-ка разбери свод, — добавил начальник туннельного цеха.
Все снова замолчали.
— Может быть, — задумчиво сказал главный инженер, — используем вынужденную остановку печи для капитального ремонта? Все-таки сэкономим время. А то года через два печь все равно придется ремонтировать.
— Остановки не допущу, — жестко произнес директор.
Он понимал: его слова звучат легковесно и похожи просто на бахвальство. Как это не «допущу»? И это еще больше злило его.
— Есть идейка, — сказал главный технолог.
Он по-прежнему поглаживал и пощипывал свои усики, и директор старался не замечать этого.
— Пока мы не придумаем, как обрубить эти проклятые кирпичи, — давайте ставить на вагонетки продукцию так… Левую сторону не очень загружать, чтобы изоляторы не задевали…
Идея понравилась. Директор сразу оживился:
— А что?! Просто и хорошо!
«Башковитый мужик», — подумал он, глядя на главного технолога вмиг потеплевшими глазами и уже не замечая ни его модных узких брюк, ни яркой рубашки в крупную клетку.
Так и решили.
В течение недели вагонетки загружались по-новому. В туннельном цеху облегченно вздохнули.
Однако вскоре все убедились — плохо. Во-первых, вагонетки ходят на треть пустые. А во-вторых, и это главное, — продукция получается низкосортной, бракованной. В печи все время должен сохраняться очень точный тепловой и газовый режим. А из-за неполной загрузки вагонеток этот режим нарушался.
— Обидно, но… — Главный технолог развел руками и запретил этот, им же самим придуманный, способ загрузки вагонеток.
— А может, как-нибудь?.. А? — осторожно нажимал на него директор. — Не останавливать же печь?
Главный технолог нервно дергал плечом:
— Производить заведомый брак?
Вечером к директору пришел Вольт Семенович, которого все на заводе добродушно звали Вольтом Амперовичем.
Это был очень высокий мужчина лет тридцати трех, такой высокий, что он даже стеснялся стоять рядом с низкорослым директором и при первой возможности спешил сесть.
Вольт Семенович руководил спортивной работой на заводе.
— Опять о волейбольных мячах? — хмуро спросил директор. — Нашли время…
— Я понимаю! Все понимаю, — торопливо перебил Вольт Семенович. — Печь — это, конечно, беда. Общая наша беда. Но, видите ли, жизнь — она продолжается. Через три дня, например, соревнования по боксу. А перчаток приличных нет. Скоро первенство по фехтованию — нужны рапиры, эспадроны. Вот… — Он положил перед директором список.
Директор бегло взглянул:
«Ботинки лыжные — 40 пар.
Эспадроны — 6 шт.
Перчатки боксерские — 11 пар.
Борцовки — 14 пар.
Мячи волейбольные — 5 шт.»
Список был длинный, залезал даже на оборотную сторону листка — и майки, и штанга, и клюшки, и насосы, и какие-то шлемы, и даже перчатки для велосипедистов. (Хотя директор, честно говоря, всю жизнь был убежден, что велосипедисты ездят без перчаток. Летом-то зачем они?).
— Сколько? — не доглядев список до конца, спросил директор.
— Две тысячи. На все про все — две тысячи рублей…
— Только-то?
— Вот вы всегда так, — насупился Вольт Семенович. — Инвентарь крайне нужен. Закупим — и даю слово: больше к вам не буду приставать…
— Сколько? — усмехнулся директор. — Неделю? Или даже две?..
Он встал, развел короткими пухлыми руками:
— Нет у меня двух тысяч…
Вольт Семенович тоже встал. Он побледнел; голос его