Улица стр. 28
МУЖЧИНЫ. Чуть дальше мог посетить Рабочий кружок, ну а если тебе такое нравится — стриптиз. Вишенка, Марго, Лили Сен-Сир. За углом помещались ритуальные омовения — швиц или миква, куда мой дед ходил с приятелями перед Великими праздниками. Из пышущих жаром парных они выскакивали красные как раки и блаженствовали, нахлестывая друг друга вениками, которые мастерили из сосновых веток. Туда строго ортодоксальные женщины ходили раз в месяц совершать омовение.
На Главную — куда же еще — меня водили раз в год перед Великими праздниками справлять новый костюмчик (дешевый твид немилосердно чесался) и ботинки (со скрипом). На Главной — где же еще — мы покупали фрукты, мясо, рыбу, при этом в первую голову надо было следить, чтобы тебя не обвесили. На Главной находились китайская прачечная — «Вот уж кто работает так работает»; итальянец, изготовлявший шляпные болванки, — «Тони, он хороший гой. Всегда был против Муссолини, с самого первого дня»; прогуливались франко-канадские священники — «Кое-кто из них говорит на иврите». — «Если хотите знать мое мнение, это уже перебор. Хорошенького, вы же понимаете, понемножку».
Когда на Главную отправлялись за покупками, ребят моего возраста брали с собой — носить сумки. Старики потчевали нас понюшками табаку, в кулинариях нас угощали обрезками салями, картежники совали нам конфетки — считалось, что это приносит удачу, — и везде и повсюду нам делали козу, щипали за щеки. Ничего лучше, чем «Он, слава тебе, Господи, кушает дай Бог всякому», а позже, когда мы стали ходить в школу, — «Он в своем классе первый», о нас нельзя было сказать.
Оттащив покупки и выполнив поручения домашних, мы снова убегали на Главную — то подрабатывать после школы, то учиться у меламеда. Работы на Главной были такие: расставлять кегли в кегельбане, собирать деньги у задолжавших мяснику; самой же завидной была работа в газетном киоске — там ты задаром читал «Полицейские вести», ну и сверх того пополнял свои доходы, недодавая в часы пик сдачу чужакам. Считалось, что работа формирует характер, а то, что нам за нее платят, не так и существенно. Чтобы получить работу, надлежало быть «энергичным, честолюбивым и готовым учиться». На обувном магазине я как-то увидел объявление:
ТРЕБУЕТСЯ МАЛЬЧИК НА НЕПОЛНЫЙ ДЕНЬ С ЦЕЛЬЮ РАСШИРЕНИЯ ДЕЛА. ОПЫТ АБСОЛЮТНО ОБЯЗАТЕЛЕН, НО НЕСУЩЕСТВЕН.
Разделавшись с уроками и с работой, мы шлялись по улице, сбившись в небольшие группки, попыхивали сигаретами, травили байки.
— Эй, поц, какая разница между почтовым ящиком и задницей?
— Не знаю.
— Так вот, тебе я мои письма не доверил бы.
Когда мимо нас проходили, взявшись за руки, франко-канадские фабричные девчонки, мы им кричали:
— Если ты найдешь укромное местечко, я найду для тебя свободную минутку!
В канун субботы мы снова возвращались на Главную — туда, где раньше помещалась синагога «Молодой Израиль». Пока наши деды и отцы молились, сплетничали и толковали о войне в затхлой комнате внизу, мы чесали языки в баре наверху, рассказывали анекдоты типа: «Раз Конфуций говорит…» или «Один раз англичанин, ирландец и аид…»
Еще мы спускались на Главную, когда нам хотелось схватиться с франко-канадцами. Лучше всего для таких дел, как помнится, подходила зима.
Зимой можно было швыряться снежками, в которые закатывались ледышки или замерзшие конские катыши, а так как