Умереть на сцене стр. 2
я явилась на работу раньше всех, да еще голодная, то первым делом заварила чай и соорудила себе пару бутербродов. К тому времени, как в приемную впорхнула раскрасневшаяся от мороза Ниночка, жизнь уже казалась мне вполне приемлемой.
— Ты чайник согрела! — обрадовалась она. — Здорово! А чего так рано пришла?
— А, — махнула я рукой, — достали родные и близкие. Почему-то мама считает, что, если она каждое утро будет начинать с воспитательной беседы, я проникнусь, соглашусь с ее доводами, сбегу от Витьки и выберу себе правильного мужа из числа еще неженатых сыновей ее подруг. — Я печально посмотрела на недоеденный бутерброд и повторила: — Достали.
— Сочувствую. — Ниночка налила себе чаю, села за стол и включила компьютер. — Родители, они, конечно, не самые глупые люди, и слушать их надо, но иногда они совершенно непрошибаемы… в любом случае всегда решать надо самой.
— Да все уже решено, — тоскливо отозвалась я, — просто мне неприятно. Неужели так сложно принять мой выбор? Это же мои родители, самые близкие люди! Почему они меня не понимают?
Нина засмеялась:
— Тебе с моей Ленкой надо поговорить, она тоже жалуется, что я ее не понимаю!
Поскольку срочной работы у меня не было, я подсела к Ниночке, помочь с разбором почты и прочими бумагами. Вскоре пришел шеф, а еще минут
через десять — непривычно хмурый Гоша. Странно, у него что, тоже дома какие-то разборки?
Дурное настроение у моего напарника случается очень редко, за все время, что мы работаем вместе, на пальцах одной руки посчитать можно. Тем не менее я знаю, что нет никакого смысла задавать ему вопросы, выясняя, что, собственно, случилось. В лучшем случае он окинет меня презрительным взглядом и молча отвернется, в худшем — откровенно нахамит. Увы, у моего напарника миллион достоинств, но назвать его джентльменом можно лишь с большой натяжкой. Поэтому мы с Ниночкой посмотрели на Гошку, молча переглянулись и продолжили заниматься своим делом.
Гошка, пугая нас недовольной физиономией, побродил по приемной, подошел к окну, постоял немного, разглядывая безлюдную улицу, и стукнул кулаком по подоконнику. Включил чайник, потом подошел к шкафу, в который мы вешаем верхнюю одежду, открыл дверцу и некоторое время изучал его небогатое содержимое. Снял собственную куртку и тоже пристроил на плечики. Оглянулся на закипевший чайник и спросил в пространство:
— Шеф здесь?
Мы с Ниной снова переглянулись. Поскольку Гоша только что видел в шкафу куртку упомянутого шефа, вопрос прозвучал по меньшей мере странно. Тем не менее Нина ответила, коротко и нейтрально:
— У себя.
Гоша подошел к кабинету Баринова, приоткрыл дверь и оглянулся на нас:
— Ну что, пошли, что ли?
После чего сделал шаг через порог.
— Что это с ним? — спросила Ниночка.
Я только руками развела:
— Может, дома что случилось?
Гошка снова показался в дверях:
— Девчонки, кому сидите? Между прочим, только вас ждем!
Я торопливо вскочила и легкой рысью рванула в кабинет шефа — судя по всему, именно там сейчас будет раскрыта тайна странного Гошкиного поведения. Ниночка двинулась за мной без лишней спешки, но и не задерживаясь, ей тоже было интересно. Она привычно остановилась на пороге, прислонившись к косяку и легко постукивая карандашом по большому зеленому блокноту. Я же прошла в кабинет и устроилась на стуле. Гошка