Библиотека

Умереть на сцене стр. 98

Размер шрифта
-
+
Тема

беззаветные служители искусства, но и обыкновенные люди, со всеми их большими и малыми недостатками и грехами. И сейчас его мир, мир, в котором он счастливо существовал более пятидесяти лет, рухнул. Как бы я и все остальные ни хотели ему помочь, это было невозможно. Никакие лекарства не могут вернуть человеку веру, а именно вера была не просто уничтожена — растоптана.

— Да-да, сейчас, — вскочил Феликс Семенович, — сейчас я все сделаю! Александр Сергеевич, это у вас окончательная сумма? — Он снова схватил листки с расчетами и потряс ими. — Если да, то я бы прямо сейчас и заплатил, карточка Андрея Борисовича у меня…

— Сумма окончательная, но никакой спешки нет. Допустим, завтра мы все оформим более цивильно, сделаем подробную распечатку…

— Зачем, я и так все понял, у вас очень толковый бухгалтер. Поскольку это расчеты не с госучреждением, не с театром, а с Андреем Борисовичем, как частным лицом, то вполне достаточно и этого. Вы карточки принимаете или нужна наличка?

— Нина, разберись, — попросил шеф, и Ниночка, явно довольная, что ее назвали толковым бухгалтером, увела Феликса Семеновича в приемную.

— Вы меня извините, — не слишком удачно попытался улыбнуться Рестаев. — Я хочу сказать, я на самом деле вам очень благодарен. За то, что не бросили, что разобрались во всем… И за то, что убийцу Гали нашли, и за Алексея. У нас с ним непростые были отношения, но, чтобы его помнили как убийцу и самоубийцу, такого он не заслужил. Спасибо вам.

Честно скажу, я была рада, что не мне нужно ему отвечать — у меня и так комок в горле стоял, так что попробуй я что-то сказать, то, скорее всего, просто позорно разревелась бы. А Александр Сергеевич как-то умеет в таких ситуациях держаться достойно.

Когда Рестаев с Феликсом распрощались и ушли, в кабинет вернулась хмурая Ниночка, помахивая листочком-квитанцией.

— Деньги на счете. Дело закончено, клиент доволен, настроение у всех гадостное, все нормально.

— Да, все нормально, — печально покивал Гошка. — Ритка, не реви. Сказано тебе, клиент доволен… только жаль его. Хорошего человека доломали.

— Я не реву, — все-таки всхлипнула я. — Просто мне тоже Рестаева жалко. И Каретникова, ни за что парень погиб. Даже идиотку эту, Кострову, ее тоже жалко. И вообще весь театр жалко, как им теперь работать?

— Пару лет назад, — слабо улыбнулся Гоша, — ты бы сказала, что тебе и эту троицу преступную жалко, потому что они из-за каких-то денег себе жизнь сломали.

— А знаешь, — я вытерла глаза ладонью, — этих мне не жалко, ни капельки, пусть их посадят на полную катушку. Их ведь никто не неволил, не заставлял воровать и убивать, они взрослые люди и сами свой путь выбрали. Вот пусть теперь и расплачиваются. Что, скажете, я становлюсь бездушным сухарем?

— Ты становишься профессионалом, — мягко поправил меня шеф. — Начинаешь понимать, что преступление — это не несчастный случай, а осознанное решение, за которое надо отвечать. Впрочем, хватит философии. На сегодня рабочий день закончен, собираемся по домам.

М-да, по домам, это, конечно, хорошо. Но меня дома дожидается мама и никак не заканчивающийся разговор…

— А может, я задержусь? Отчетом займусь, а то мы с Гошей только основной план набросать успели.

— И что? — удивился Гоша. — Срочности-то никакой нет. Клиент отчета не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.