Библиотека

Умри, ведьма! стр. 46

Размер шрифта
-
+
Тема

по морозу-то с разинутым ртом не бегай, а она только головой мотает, на крыльцо выскочила и харкать начала, ровно как ее кто-то наизнанку хочет вывернуть.

— Кровью? — спросила Десси.

Гнешка покачала головой:

— Не, не кровью. Кровью-то они потом харкали. Ну потом отошло, отдышалась, яйки взяла да и назад побежала. Стряпухи больно боялась. А я пошла снег смести, где она харкала-то. Глянула — а там ровно паутинка белая. И будто даже шевелится. Ну я и поняла, что дело худо… Только я сперва думала — это Атку кто испортил. Она девка шустрая была — может, у кого залетку отбила. А потом слышно стало — почитай все в замке кашляют. И помирать стали люди. Атка скоренько после того преставилась. А из господ первой Луниха умерла. В самый ледоход. И главное — чтоб в деревне хоть кто-нибудь заболел! Ну кашляли, вестимо, кашляли. У Лины вон из соседней избы младенчик от горячки помер. Но это ж другое совсем! А из замка стал народ разбегаться. Стыдно было им, конечно. Опять же у своих всех на виду. Но бежали. Жить-то хочется! А стал снег сходить, так увидели все, что замок с поднизу такая же белая паутина оплетает. Ну тут уж до всех дошло, что на весь замок порча наведена. Колдуна тогда своего в замке не было. Он еще осенью в лесу сгинул…

Десси вздрогнула.

— Ну Лунь старый и поехал куда-то далече — колдуна добывать. Привез. Тот походил вокруг, повынюхивал и говорит: «Тот, кто на вас порчу навел, сильный больно колдун. На смерть, — говорит, — его заколдовать не могу. На смех только». «Это как?» — спрашивает старый Лунь. «Так, — говорит, — что будет его смехом колотить, пока заклятье свое не снимет». «Ладно, — говорит Лунь. — Колдуй только покрепче, а в цене не обижу». Его самого тогда уже белая паутина изнутри ела. Я сама не видела, но сказывали, сделал колдун глиняную фигуру, залепил в нее клочок той паутины и стал на огне жечь.

— Болван, — пробормотала Десси себе под нос и, чуть погодя, добавила: — Бедняжка.

— Сказывали, как начал он фигуру палить, в замке ровно застонало что-то, а другие говорили, будто ребенок заплакал. Ну колдун фигуру обжег, а что осталось, в суму к себе спрятал. «Завтра, — говорит, — искать поедем. Кого в эту ночь злые корчи схватили, тот и виноват во всем». Ну и улеглись спать. Только ночью вдруг колдун как закричит: «Ой, глаза! Ой, глаза мои!» Выбегает из комнаты — все лицо в крови. Люди глянули — а глаз то и нет, ровно вырвал кто. Ну замок весь обыскали, только без толку, конечно… С тех пор все и кончилось. Лунь старый вскорости помер, брат его тоже. Кто еще жив был — все из замка расползлись по домам умирать. А паутина эта проклятущая в семь рядов уже замок затянула. Будто кокон какой. Говорят, из него по осени огненный змей выведется да все пожжет. Может, и врут…

— Ясно, — сказала Десси. — А вот если вдруг я это заклятье с замка сниму, позволите мне с сестрой у вас нахлебниками перезимовать?

— Да зачем тебе, девонька? Нешто я так не пущу? Живите, Шелама ради, мы ж не нелюди, — заохала Гнешка.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.