Умри, ведьма! стр. 54
мягкие, налитые, и это также выводило Карстена из себя.
* * *Барсихинский кузнец был уже стар, мал ростом и лысоват, глаза его почти потеряли цвет, но взгляд был едкий, словно кислота. Нежданных гостей он долго продержал у калитки, выспрашивая новости из Павинки и из столицы. Десси помалкивала, но кузнец не сводил с нее глаз. Наконец Карстен взял разговор в свои руки, сказал, что ищет мастера, чтобы подновить кое-что из своего оружия, но договариваться станет не прежде, чем посмотрит кузнецову работу. Тот кивнул:
— Я, правда, по оружию-то давно уж не работал. Ну поищу, может, что и осталось на погляд.
— А мне позволишь на кузницу взглянуть? — подала голос Десси.
— Смотри, ежели любопытно.
— А сглаза не боишься? — поинтересовалась она.
Кузнец презрительно скривился:
— Какой сглаз? Дура-баба, сразу видно. Железо небось наземь из грудей небесной девы пролилось. Какой же ему вред от женщины быть может?
Десси расхохоталась:
— Верно, дура я. Пошли, потолкуем. У нас к тебе есть дело посерьезнее, чем починка всякой ржи.
В кузнице она, не таясь, рассказала про проклятье Лунева Гнезда, про белую паутину, про ослепленного колдуна.
— Без сильного оружия в замок соваться нельзя, — закончила она. — Мечом против женщины воевать опять же нельзя, а там, похоже, женщина окопалась. Так что нам нужен топор. И не из старого железа, а из новорожденной руды. Сможешь?
— Смогу, — ответил кузнец. — Тут на болотах рудные гнезда попадаются иногда. Небогатые, правда, но на топор наберем.
— Дальше, когда закаливать будешь, бросишь в воду три головки чертополоха.
— У моей старухи еще макового семени немного припрятано. Пойдет?
— Пойдет. Еще топорище из рябины надо, но это и в Павинке сделать можно.
— Да зачем? Скажу сыновьям, они все как надо вырежут. Дня через три можете за работой присылать. Платить чем будете?
Карстен стащил один из своих перстней и положил на стол перед кузнецом. Тот усмехнулся:
— Это вам в Павинке наговорили, будто я кровосос немыслимый? Не возьму. На что мне тут золото?
Карстен покраснел, и Десси поспешно сказала:
— Тогда придется расплачиваться, уже когда замок освободим. А не освободим — Павинка всем миром расплатится.
Кузнец хмыкнул:
— То-то им радости будет! Вы уж там смотрите, в замке-то, со всеми подряд не обнимайтесь. А то плакали мои деньги!
* * *Тем же вечером Десси спросила у Гнешки, отчего в Павинке не любят барсихинского кузнеца.
— Так кровосос он и есть! — отозвалась повитуха. — Данату, сноху свою младшую, совсем загубил. С работой продыху не давал, да и бивал частенько — даже когда на сносях была, жать в поле выгонял. Это в наклонку-то! Заморил девку, она только родила и на второй день померла.
— Крутенек, — согласилась Десси.
— Это еще что! Ты слушай, что дальше было. Хок Лысый, кузнец-то, Данату на кладбище хоронить запретил — нечистой, мол, смертью померла. С отцом Данатиным едва до драки не дошло, но разве ж Хока со своего своротишь? А дальше еще хуже. Ребеночек-то тоже слабенький был. Только примечать стали — он днем все плачет, а по ночам успокаивается, вроде как чмокает даже. Ну, поставил Хок свечку под горшок, лег на лавку, будто спит, и стал ждать. В полночь дверь растворилась, только шагов не слышно ничьих. Потом