Библиотека

Умри, ведьма! стр. 80

Размер шрифта
-
+
Тема

сердито ответила Десси. — Добить я тебя сама добью. Если надо будет. Обожди пока. Ты всерьез решил уйти, Дудочник?

— Отступи… — попросил раненый. — На… шаг… отступи… Лица… не… вижу.

— Дионисия я. Ведьма из Гертова Городка. Посмертница Клаймова. Не помнишь небось?

— А… Рыжая… привет. Ты… то… здесь… что?

— Обожди, — повторила Десси. — Не морочь голову. Ты мне вот что скажи: ты умирать сейчас хочешь или на потом отложишь?

— Нет… если… можешь… сейчас… не… хочу. У… меня… опять… сорвалось… все.

— Ладно, лежи тихонько. — Десси обернулась к Радке. — А крови ты не боишься?

— Нет… не очень.

— Ладно. Тогда возьми у этих бегунков фонарь и посвети мне. А то они больно мельтешат.

Радка с опаской шагнула к пауку, но тот покорно замер и позволил снять со спины фонарик. Радка вернулась к Десси. На живот Дудочника она по-прежнему пыталась не смотреть.

Десси сжала правую руку в кулак, потом раскрыла, и на ее ладони заплясал язычок бурого пламени. Десси подула на него, покрутила между пальцев, скатала в шарик.

Потом сняла пояс, протянула Дудочнику и велела:

— Закуси-ка. Сам знаешь, сейчас и тебе больно будет.

И, крепко зажав коленями его ноги, пустила шарик гулять по вспоротому животу.

Сразу же запахло свежей кровью. Будто в давно не чищенном коровнике резали поросенка.

Дудочник помянул недоученных костоправов и каких-то еще врачей-убийц и кровавых маньячек.

Десси и бровью не повела — так и катала шарик по животу, что-то напевая под нос. Радка сунулась послушать заклинание — любопытно ведь! — но услыхала только старую-престарую песенку про пьяного мельника:

— Он с третьего раза в ворота попал,

В ворота попал.

И долго в конюшне хомут целовал,

Хомут целовал.

Там, где прошелся шарик, сами собой отваливались присохшие кровавые струпья, кожа розовела. Набухала, на краях ран выступала кровавая роса, а сами края тянулись друг к другу, как губы влюбленных.

Десси задула огненный шарик, вытерла краем занавеси пот со лба Дудочника, полюбовалась на дело рук своих и вздохнула:

— Ох, придется ведь на тебя нижнюю юбку изводить.

Разорвала юбку на полосы, перевязала Дудочников живот и разрешила наконец Радке опустить фонарь.

— Ночевали вы где? — спросила она у Дудочника.

Тот указал на одну из дверей. За нею обнаружилась спальня — семь грубых, на скорую руку сколоченных топчанов. За занавеской — восьмой.

— Сойдет, — кивнула Десси и велела Радке: — Сдирай со стен ковры. Грабить так грабить.

Из ковров и занавесей они соорудили на двух топчанах какое-то подобие постели. Перетащили туда Дудочника.

— А ты не больно худой, — заметила Десси. — Есть в чем душе держаться.

— Мы

тоже тут ночевать будем? — спросила Радка.

— Может быть. Только… можно и получше место поискать. Пошли-ка!

И, не слушая возражений, Десси потащила сестру вглубь холма.

Они изрядно поплутали по темным залам и галереям, пока не остановились перед высокой дверью, покрытой серебряными узорами. Эта дверь тоже вела в спальню — но в какую! Высокий сводчатый потолок, мохнатые ковры, в которых тонули ноги, лампы, вспыхнувшие золотистым светом, едва гостьи переступили порог. И огромное, размером со все восемь топчанов, ложе посреди спальни. На зеленом с золотыми крапинками пологе были вышиты две серебряные короны.

— Ну вот видишь! — сказала Десси удовлетворенно. — Будем спать на королевской постели. Однако у

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.