Умри, ведьма! стр. 92
его побратим. Хотел двинуться, но не мог. Каким-то звериным инстинктом он чуял, что смерть Гейра не случайна, не нелепа, что в нее нельзя вмешиваться.
— Откуда стрела взялась?! — крикнул он наконец. — Откуда?! Ей же неоткуда было!
Сайнем встал, начал, не торопясь, одеваться.
— Это цена, — устало пояснил он. — Так устроена магия. За смерть нужно платить другой смертью. А маг — это тот, кто всегда платит чужой.
Глава 13В Забродье Карстен окончательно убедился, что шеламка либо свихнулась, либо морочит ему голову, надеясь вытянуть побольше денег. Забродского Громовика — рыжего огромного детину — она с ходу спросила:
— Пустишь меня твою кузню посмотреть?
Тот развел руками:
— А чего? У меня от людей секретов нет. Идите, глядите.
Ничего страшного в кузнице не случилось. Не заплясали на стенах молоты и зубила, не треснула наковальня, не расплавилась, не потекла наваленная на полу крица.
Десси порасспросила Громовика, где тот берет глину для горна, какое железо — королевское или дивье — лучше для перековки, а потом сообщила Карстену:
— Ехать надо, доменос. До темноты хорошо бы домой добраться.
Карстен от гнева даже дар речи потерял. Долго проклятая ведьма будет из него жилы тянуть? Но при кузнеце затевать ссору не хотелось. Карстен вскочил в седло. Гнедая коренастая, ширококостная кобылка, лучшая лошадь Павинки, испуганно шарахнулась, так как была непривычна к шпорам и мужским коленям. Карстен от души огрел ее хлыстом и подождал, пока Десси устроится за его спиной. («Из-за этой сучки шеламской приходится еще и див знает на ком ездить! Соображает она хоть, чего мне все это стоит?!»)
Когда выехали за околицу, шеламка сказала:
— Теперь поехали в Барсиху.
— Может, сразу на ту сторону Шелама? — не без сарказма поинтересовался Карстен.
— Вернуться не успеем, — отозвалась Десси.
— Ты хоть знаешь, чего ищешь? — спросил он, хотя на языке вертелся совсем другой вопрос.
Десси не ответила, только кивнула и покрепче ухватилась за его пояс.
Карстен беззвучно выругался, хлестнул по левому боку глупую скотину, которая не понимала другого обращения, и повернул в сторону Барсихи. Грудь и живот у шеламки были на диво мягкие, налитые, и это также выводило Карстена из себя.
* * *Барсихинский кузнец был уже стар, мал ростом и лысоват, глаза его почти потеряли цвет, но взгляд был едкий, словно кислота. Нежданных гостей он долго продержал у калитки, выспрашивая новости из Павинки и из столицы. Десси помалкивала, но кузнец не сводил с нее глаз. Наконец Карстен взял разговор в свои руки, сказал, что ищет мастера, чтобы подновить кое-что из своего оружия, но договариваться станет не прежде, чем посмотрит кузнецову работу. Тот кивнул:
— Я, правда, по оружию-то давно уж не работал. Ну поищу, может, что и осталось на погляд.
— А мне позволишь на кузницу взглянуть? — подала голос Десси.
— Смотри, ежели любопытно.
— А сглаза не боишься? — поинтересовалась она.
Кузнец презрительно скривился:
— Какой сглаз? Дура-баба, сразу видно. Железо небось наземь из грудей небесной девы пролилось. Какой же ему вред от женщины быть может?
Десси расхохоталась:
— Верно, дура я. Пошли, потолкуем. У нас к тебе есть дело посерьезнее, чем починка всякой ржи.
В кузнице она, не таясь, рассказала про проклятье Лунева Гнезда, про белую паутину, про ослепленного колдуна.
— Без