Умри завтра стр. 44
нее от дисплея:
– Остынь, женщина. Знаешь, это вроде игры по телевизору.
– Терпеть не могу этого выражения!
– Про игру по телевизору? – поддразнила ее дочка.
– Остынь, женщина! Мне неприятно.
– Ну, ты здорово завелась. Теперь меня заводишь.
Линн оглянулась и снова дала задний ход.
– Жизнь – игра, – провозгласила Кейтлин.
– Игра? Что это значит?
– Просто игра. Выиграл – живешь, проиграл – умираешь.
Линн резко затормозила и повернулась к Кейтлин:
– Ты в самом деле так думаешь, милая?
– Угу. Моя новая печень как бы спрятана в лабиринте. Ее надо найти. Если найдем вовремя, буду жить. Если нет – полный облом.
Линн фыркнула, обняла дочь за плечи, притянула, чмокнула в висок, вдохнув запах шампуня и геля.
– Господи Боже, до чего я люблю тебя, детка!
Кейтлин передернулась и невозмутимо заметила:
– Да, я заслуживаю настоящей любви.
– Иногда, – поправила Линн. – Только время от времени.
Девочка равнодушно кивнула и вновь начала набирать сообщение.
Линн доехала задним ходом до Денмарк-Хилл, направилась вперед, отыскав подъездную дорожку, повернула налево мимо желтых машин скорой помощи, стоявших у закругленного стеклянного фасада почти неуместно современного корпуса, где, наконец, увидела указатель к корпусу Баннермана, и вильнула направо на автомобильную стоянку напротив недавно отремонтированной викторианской постройки.
Через пару минут, с вещевой сумкой, прошла мимо курившего мужчины в пальто
поверх больничной пижамы, сидевшего на скамейке рядом с залитой светом статуей, вошла в подъезд с колоннами. Кейтлин в зеленовато-желтой куртке с капюшоном, полосатых джинсах с обтрепанными обшлагами и расшнурованных кроссовках тащилась следом.
Парные вертикальные таблички из органического стекла извещали, что здесь находится Королевская больница Южного Лондона. В вестибюле, обрамленном белыми колоннами, за справочным столом крупная чернокожая женщина разговаривала по телефону. В ожидании Линн оглянулась вокруг.
Озадаченный с виду мужчина с красным вещевым мешком в одной руке и с черной сумкой в другой идет куда-то, шаркая тапочками. Слева в зале ожидания сбились в кучку люди – старик в инвалидной коляске; другой, в тюбетейке и спортивных штанах, сгорбился на зеленом стуле, опираясь на трость; юнец в серой куртке с капюшоном и джинсах поглощен тем, что льется ему в уши из наушников; молодой человек в голубой футболке, джинсах и кроссовках скорчился на скамье, в отчаянии зажав руки между коленями, как бы ожидая кого-то или чего-то. Чуть дальше магазинчик, нечто вроде супермаркета с цветами и сластями. Пожилая женщина в нейлоновом костюме с подсиненными волосами открывает шоколадный бар.
Атмосфера пропитана ночной усталостью, молчаливым страданием.
Дежурная за справочным столом завершила телефонный разговор и приветливо взглянула на Линн.
– Чем могу помочь?
– Спасибо. Нас ждет Шерли Линсел в корпусе Росслин.
– Фамилия?
– Беккет. Кейтлин Беккет. А я ее мать, – представилась Линн.
– Сейчас сообщу. Поднимитесь на лифте на третий этаж, она вас там встретит. – Женщина махнула рукой, указывая на коридор.
Они пошли мимо торговых киосков, табличек с надписями «Курение на территории больницы запрещено», «Осторожно, инфекция. Наденьте защитную маску», мимо усталых людей, бредущих в противоположную сторону. Линн боится больниц, помнит бесконечные визиты в Южную больницу Шорэма, где лежал ее отец с инсультом. Страшное место, если не считать заботливых сестер. В больницы попадаешь тогда, когда с тобой или с твоими любимыми случается большая беда.
В конце коридора находился лифт со стальными дверцами, залитыми