Ушедший мир стр. 143
спустился. Прошел мимо телохранителей в прихожей, затем мимо еще двух у входной двери.
Она стояла у края тротуара, и одиночные послеобеденные автомобили поднимали пыль у нее за спиной. На ней было бледно-желтое платье, черные с вишневым отливом волосы собраны в узел на затылке. В каждой руке было по небольшому чемоданчику, и она так и застыла в этой безупречной позе, словно стоило расслабить хотя бы один мускул – и вся ложь осыпалась бы с нее.
– Ты был прав, – сказала она.
– Насчет чего?
– Всего.
– Уйди с проезжей части.
– Ты всегда прав. Каково это сознавать?
Он вспомнил о Дионе, лежавшем на мягкой земле, которая сделалась черной от его крови.
– Ужасно, – ответил он.
– Муж, конечно же, вышвырнул меня.
– Прости.
– Родители обозвали потаскухой. Сказали, что, если я появлюсь в Атланте, они при всех надают мне пощечин и больше никогда не взглянут в мою сторону.
– Пожалуйста, уйди с проезжей части, – сказал Джо.
Она послушалась. Поставила свои чемоданы на тротуар перед ним.
– У меня ничего нет.
– У тебя есть я.
– Не хочешь спросить, почему я приехала: потому что люблю тебя или потому что не осталось иного выбора?
– Мог бы. – Он взял ее за руки. – Но мне и без того плохо спится по ночам.
У него вырвался короткий, мрачный смешок, и она шагнула назад, все еще держа его за руки, но теперь касаясь лишь кончиками пальцев.
– Ты изменился.
– Правда?
Она кивнула.
– В тебе не хватает чего-то. – Она вглядывалась в его лицо. – Нет. Погоди. Что-то исчезло. Что это?
Это всего-навсего душа, если веришь в подобные вещи.
– Ничего такого, о чем буду скорбеть, – ответил он, поднял с тротуара чемоданы и повел ее в дом.
– Джозеф!
Он поставил чемоданы Ванессы на пол в прихожей и обернулся на звук этого голоса, потому что, кто бы ни звал его, голос был похож на голос покойной жены.
Нет, на самом деле не просто похож. Это был ее голос.
Он увидел ее на ближайшем углу, она была в широченной шляпе, которую всегда носила летом, с бледно-оранжевым зонтиком от солнца. На ней было простое белое платье, крестьянское, и она разок обернулась к нему через плечо, заворачивая за угол.
Джозеф вышел на тротуар.
Ванесса позвала из прихожей:
– Джо!
Но он шагал дальше.
На другой стороне улицы, между многоквартирным домом и кинотеатром, стоял светловолосый мальчик. Он снова был в одежде, вышедшей из моды лет двадцать, двадцать пять назад: брюки гольф из серой саржи, кепка для гольфа им под стать, – но на этот раз черты его лица были отчетливы.
Голубые глаза, посаженные довольно глубоко, тонкий нос, острые скулы, резко очерченный подбородок, среднего роста для своего возраста.
Джо узнал его даже раньше, чем тот улыбнулся. Он узнал его еще в их последнюю встречу, хотя это показалось совершенной нелепицей. И казалось до сих пор.
Мальчик улыбнулся и помахал рукой, но Джо видел лишь Камберлендскую впадину на месте двух выбитых передних зубов.
Мать и отец прошли мимо по тротуару. Они были моложе и держались за руки. Одеты они были по моде Викторианской эпохи, гораздо проще, чем в те времена, когда он родился. На него они не посмотрели, и, хотя держались за руки,