Утреннее сияние стр. 145
глядя на озеро затуманенными покрасневшими глазами. – Это должно было случиться. Видели бы вы его в участке.
Он повернулся ко мне.
– Такое впечатление, что он сбросил со своих плеч невыносимое бремя.
Я представила, каково это – освободиться от тайной вины, которая, словно свинцовый жилет, ежечасно тянула его ко дну, и, странно, но почувствовала облегчение. Можно было не тревожиться за его душу, даже если Джину суждено провести недолгий остаток жизни за решеткой.
– Они собираются возбудить против него дело? – спросила я. Пенни, конечно, заслуживала справедливости, но мне было очень жаль больного измученного старика.
– Полицейский обещал, что они будут
присматривать за ним, – сказал Джим, потирая лоб. – Они будут хорошо с ним обращаться.
Несколько минут мы оба молчали, и я пыталась представить, что Джим думает об этом странном месте, которое столько лет он считал своим домом.
– Что же будет дальше? – спросила я. – С Лодочной улицей… с вами?
Он отшвырнул ногой камешек, и тот с плеском упал в озеро. Я думала о том, что Пенни все еще живет здесь. В смутных воспоминаниях Джима, его вечной тоске…
– Думаю, отправлюсь в путешествие, – сказал он. – На «Каталине». В память о Пенни.
– Ей бы это понравилось, – сказала я с улыбкой. – И куда вы направитесь?
Джим глубоко вздохнул.
– Сначала на остров Каталина, а потом – куда глаза глядят. Туда, куда понесет меня ветер.
– Как красиво это звучит…
– По правде говоря, – продолжал он, – мне следовало бы совершить это путешествие еще много лет назад. Я просто беспокоился из-за матери с отцом и боялся, что…
– Поезжайте, – сказала я. – Я дам полицейским свой номер телефона на тот случай, если Джину что-нибудь понадобится. И, обещаю, мы с Алексом присмотрим за Наоми.
Мы с Алексом. Мне нравилось, как это звучит.Джим поблагодарил меня и направился вверх по причалу по направлению к своему дому. Когда он скрылся из виду, я некоторое время стояла, глядя на доски под ногами, и вспоминала, что испытывала, когда впервые приехала сюда, как упала на колени и плакала, пока не осталось ни единой слезинки. Я думала о своей жизни, о жизни Пенни и об этом причале, который мы обе называли домом. Я наконец обрела свой дом.
Я подняла голову и увидела, что ко мне приближается Алекс. Рядом с ним вприпрыжку бежала Грэйси. На ней были розовые легинсы, серый свитерок и те самые прелестные лиловые угги, которые, несомненно, понравились бы Элле. Весь этот ансамбль дополнялся спасательным жилетом флуоресцентного желтого цвета, который надел на нее заботливый отец.
– Вот и отлично, – сказал Алекс, сжимая в руке ключи от машины. – Мы надеялись, что застанем тебя дома.
Я не могла налюбоваться очаровательным ребенком. Непослушные светлые кудряшки выбились из конского хвоста, а улыбка была такой же жизнерадостной и широкой, как и у Эллы.
– Здравствуй, милая, – сказала я, опускаясь на корточки рядом с ней.
– Ада, – сказала Грэйси, – а ты знаешь, что ты очень нравишься папе?
Алекс дернул ее за капюшон.
– Ну-ка, прекрати смущать своего старого папочку.
Грэйси рассмеялась и побежала вперед.
– А у меня был разговор с Келли, – сообщила я.
Он прищурился.
– Правда?
– Она дала мне свое благословение, – продолжала я. – Может показаться смешным, но мне это действительно было нужно. Мне надо