Библиотека

Утренняя повесть стр. 35

Размер шрифта
-
+
Тема

что я писал утром?.. Вот ты — коллекционер, да? Нумизматикой увлекаешься. А я хочу другое коллекционировать. Завел тетрадь, на обложке написал: «Первые люди»…

— Это как «первые»? Первобытные? Питекантропы?

— Дурень ты, — беззлобно сказал Денис. — Это будет тетрадь о настоящих людях. Вот, скажем, кто первый открыл закон сохранения массы вещества? Ломоносов, ну еще Лавуазье — он первый применил этот закон. Вот я их и вписал на букву «Л». Как считаете, ребята, интересно?

— Спрашиваешь!

— И как ты только догадался? — спросил Борис.

— Очень просто, — объяснил Денис. — Недавно появились первые дважды Герои Советского Союза, летчики Кравченко и Грицевец, за Халхин-Гол им дали. Это меня и натолкнуло на мысль.

— А просто Героев ты вписал — первых?

— Разумеется. И челюскинцев вписал, и папанинцсв, и Чкалова.

Борис полез в карман брюк за папиросами.

— А кто первый изобрел сигару, — усмехнулся он, — тоже у тебя фигурирует?

— Что ты! — в тон ему ответил Денис. — Вот кто первый курить бросил, того впишу.

— Такую коллекцию можно продолжать всю жизнь, — с некоторой завистью сказал я. — Все время будут новые открытия, полеты, рекорды. Новые, первые.

— Сто общих тетрадей испишу! — весело сказал Денис…

Над Днепром низко пролетел самолет, военный биплан. Но тревога не коснулась наших сердец. Я и подумать не подумал, что многих первых людей никогда не узнает Денис. Не суждено ему было узнать, что первым узником Освенцима станет польский гражданин Станислав Рыняк (лагерный номер 31), что первым человеком, совершившим космический полет, будет гражданин Советского Союза Юрий Гагарин. И многое, многое другое. Первое.

Пройдет три года, и в одном из тыловых госпиталей, на Урале, я встречу старого полковника и с трудом узнаю в нем отца Дениса. Мы будем стоять у подоконника, взволнованные встречей, оба на костылях. Иван Дмитриевич достанет из кармашка фотографию. И я узнаю своего друга, стриженного, в солдатской гимнастерке, с орденом Красного Знамени на груди. Орден старого образца — не на колодке, а на винте. Такими награждали первые два года войны. Не за каждый подвиг.

Иван Дмитриевич бережно спрячет фотографию.

— Погиб он весной… в марте. Захлебнулась атака роты. Попали ребята под артогонь, не оторвать от земли. И надо было кому-то подняться… Денис поднялся…

— Первый?

— Первый…

Я лежал на горячем песке и, как все люди во все времена, не знал, что будет через три года и даже через три минуты. Впрочем, главное я знал: будет солнце, такое же щедрое, река, люди…

Возле лодочной станции группа парней запела аргентинское танго, послышался перезвон гитары. Тогда этот инструмент не был столь модным, как в наши дни, но гитара всегда гитара.

Уткнувшись разомлело в песок, я слушал пение.

По пляжу, перепрыгивая через тела, размахивая желтым сачком, бежал Ростик. Что это с ним?

Денис поднял голову.

— Сережка-а! — издали закричал Ростик. — На пристани пароход «Тимирязев» стоит. Там Людка с Олькой, они просят, чтобы ты прибежал повидаться. Еще десять минут стоянки.

— Беги! — в один голос сказали друзья.

Я вскочил и поднял с песка брюки, я же не Фимка Соколов, чтоб щеголять при народе без них.

Со стороны пристани раздался гудок.

— Беги без штанов, ничего страшного, — крикнул Борис.

— Поздно, пожалуй, — вздохнул Денис.

Пристань была недалеко, но ее не видно: река здесь делает поворот.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.