Утренняя смена стр. 46
под открытым голубым небом тянулся вверх амфитеатр узких деревянных скамеек, возвышались трибуны, выстроенные из теса, окрашенные яркой лимонной краской и украшенные гирляндами разноцветных флажков.
Шум многоголосой толпы сливался со звуками медных труб, настраиваемых музыкантами, помещавшимися на одной из трибун. Зрители переходили с места на место, разыскивали знакомых и устраивались поудобнее; одним нравилось сидеть наверху, другие стремились пониже, все находились в благодушном настроении, и редкие перепалки, вспыхивавшие при выборе мест, мгновенно погашались соседями. Рабочие сидели островками, группируясь по цехам, и кузнецы, еще издали завидев сотоварища, через весь стадион громкими криками звали его на свою сторону. Немногие физкультурники, не принимавшие участия в параде, и несколько подростков выполняли обязанности билетеров и разгоняли ребятишек, норовивших обязательно примоститься на ступеньках, перилах и перекладинах. Единственный милиционер стоял у входа и безучастно наблюдал за кипучей деятельностью юных администраторов.
Дорога обнажилась. Зрители стекались на стадион.
В поле виднелся самолет.
Зина потянула Чжоу за рукав.
— Погляди-ка, какой громадный! — указала она. — С такого хорошо прыгать. Гречихин давно бы согласился, да все терпение мое испытывал. Ужасный формалист, к каждой мелочи придирался. Нарочно тянул.
В последние дни перед праздником Зина ходила гулять только в сторону стадиона. Хотя Гречихин не соглашался включить Демину в команду парашютисток, ее не покидала смутная надежда смягчить его непоколебимое сердце.
Позавчера вечером, когда косые лучи розового заката перемежались с длинными белесоватыми тенями, она встретилась с подругами.
Стайка девушек шла поодаль от дороги по курчавой зеленой траве.
Зина перепрыгнула через придорожную канаву и побежала к ним навстречу.
— Здравствуйте, девушки! — воскликнула она, тормоша подруг. — До чего я вам завидую!
Они смущенно улыбнулись и ничего не ответили.
— А мне вот не везет — продолжала болтать Зина, не замечая смущения подруг. — Рассчитывала прыгнуть вместе с вами, да Гречихин упрямится. Приходится запастись терпением. — Она обратила внимание на странное молчание девушек и спросила с недоумением: — Чего же вы молчите? О чем разговаривали? Да говорите же, что-нибудь случилось? — Она схватила за плечи ближайшую к ней девушку, повернула к себе и заглянула ей в глаза. — Катя! Чудные вы какие-то... — Смутная догадка появилась в ее сознании, и она настойчиво повторила: — О чем вы сейчас разговаривали?
— О Тамаре, — нерешительно произнесла Катя и отвернулась.
— О Тамаре? — переспросила Зина и отпустила плечи подруги.
Молча повернувшись, она стремглав побежала к стадиону. Смутная догадка сменилась у нее уверенностью в своем предположении. Она нашла Гречихина около стройной, обвитой зеленью арки и загородила ему дорогу.
— Товарищ Гречихин, родненький, — принялась она торопливо умолять пилота, — мне надо прыгнуть... ей-богу! Не то чтобы мне втемяшилось: вынь да положь. Ей-богу, необходимо! Ведь я же подготовлена. Прыгну вместе со всеми девчатами... И все!
— Выдержка! Выдержка прежде всего, дорогая, — нравоучительно ответил Гречихин. — Не торопись, нельзя так.
— Но ведь Тамара никем не заменена, — настойчиво упрашивала Зина. — Я вовсе не тороплюсь. Мне нужно прыгнуть, я могу доказать.
Искренняя ее горячность и задор тронули сердце Гречихина, да у него и не было серьезных оснований для отказа.
— Ладно, — наконец снисходительно согласился он. — Беру. Иди