Утренняя смена стр. 5
на кирпичном заводе чернорабочим, а теперь он отличный токарь. Вот этот строгальщик работал плотником, умел орудовать одним топором. Видите, какой у него станок? Справа от нас, у токарного станка, стоит бывший взрывщик на площадке строительства. Вот та белокурая девушка, отправляясь сюда из деревни, впервые увидела поезд, начала работать в этом же цехе уборщицей, а нынче командует сложнейшим немецким станком...
В сознании Чжоу рябило и от имен и от станков, трудно было все это запомнить с первого раза.
Зина стояла у своего расточного станка и внимательно следила за вращающимся резцом. Не менее внимательно следил и за резцом и за девушкой старик
с аккуратно подстриженной бородкой, одетый в темную брезентовую куртку.
— Хороша! — наконец, не выдержав, резко прервал он молчание.
Зина испуганно обернулась.
— Никита Иванович! — воскликнула она от неожиданности и смущенно смолкла.
— Тому я тебя учил? — принялся упрекать девушку старик, сложив руки за спиной. — Разве можно такую скорость давать?
— Никита Иванович, — пыталась оправдаться Зина, — ведь все в порядке...
— Покамест! — сердито прикрикнул на нее старик. — Учить вас не переучить. Сломаешь станок — поздно будет говорить... — Он повысил голос: — Азиатка! — Ему понравилось это выражение, и он еще раз повторил его как нельзя громче: — Право слово, азиатка!
Григорьев, Чжоу и Груз шли в проходе между станками, и до них донеслось сердитое восклицание старика.
Григорьев поморщился, — выражение это, возникшее на почве высокомерного отношения европейцев к восточным народам, встречалось еще иногда в разговорах, служа синонимом неуважительного отношения к технике. Он не знал, не заденет ли оно китайца, и понадеялся, что Чжоу не обратит на него внимания. Но тот услышал восклицание старика, хотя, кажется, не воспринял его в том обидном значении, какое ему придавалось.
— Кто это азиатка? — спросил он и, не дожидаясь ответа, подошел к станку Зины, с любопытством глядя на девушку.
— Не обращайте внимания, — сказал Григорьев. — Сибирячка! Вот он и зовет ее...
— В чем дело, Никита Иванович? — поинтересовался Груз, подходя вслед за китайцем.
— Да ни в чем, Николай Семенович, — недовольно отозвался старик и сердито махнул рукой.
— Наш мастер Никита Иванович Охрименко, — представил его гостю Григорьев.
— Очень приятно, — безразлично поздоровался старик с незнакомцем и сейчас же опять обратился к Грузу: — Увлеклась девица и увеличила скорость резания... А так все в порядке.
Григорьев одобрительно кивнул Зине.
— Ничего... Она у нас ударница, комсомолка, — познакомил ее Григорьев с Чжоу. — Знакомься, Зина!
Чжоу сдержанно поклонился, так, точно находился на официальном приеме, и Зина почему-то сконфузилась, ею вдруг овладела милая женская застенчивость, и она смущенно протянула руку китайцу, неуклюже согнув ладонь лодочкой. — Так почему же вы азиатка? — повторил Чжоу свой вопрос.
— Потому что мы поставили замечательные станки и не умеем еще с ними обращаться, — резко ответил Груз вместо Зины. — У нас машина еще не пользуется достаточным вниманием.
— Вы правы, — согласился Чжоу. — Азиаты плохо еще разбираются в машинах.
— Да, у нас машины еще не дают того, что могут, — задумчиво согласился