Утренний хоббит стр. 2
стенам. Над холодным оружием размещались головы диких кабанов, медведей и ещё каких-то незнакомых клыкастых существ – свирепых и несимпатичных. Приоткрытые пасти лохматых голов скалились в многообещающих кривых оскалах, стеклянные глаза блестели откровенно недобро и плотоядно.
– Классические декорации к сериалу про мрачное средневековье, – пробормотал себе под нос Томас. – Мракобесие и вселенская тоска, намекающая на кровавые ужасы и медленное сумасшествие…
Молоденькая особа – симпатичная даже, если бы не большие круглые уши жёлто-лимонного цвета, густо обросшие рыжей шёрсткой – небрежно касалась кончиками пальцев клавиш старенького рояля и, томно прикрыв глаза, самозабвенно выводила:
И никого со мной в ночи.
Кругом – лишь сизый дым….
И в мире больше нет причин
Остаться молодым…
Томас сосредоточился и попытался мысленно проанализировать сложившуюся ситуацию. Впрочем, это абсолютно ничего не прояснило. Более того, он с ужасом осознал, что болен, а болезнь эта называется – раздвоение личности.
«Если смотреть правде в глаза, то я, кажется, сошёл с ума», – честно признался сам себе молодой человек.
С одной стороны, он осознавал себя Томасом Моргенштерном, студентом первого курса Университета австрийского городка Клагенфурта. С другой же стороны, являлся обыкновенным хоббитом Томасом Утренником, родом из заштатного посёлка Землеройска. Совпадало только одно: в обоих случаях ему было восемнадцать лет с крохотным хвостиком. Причём, он почему-то был
твёрдо уверен, что это «восемнадцать с хвостиком» имеет самое прямое отношение к происходящему.
Звуки баллады стихли, и незнакомый грубый голос поинтересовался:
– Утренний хоббит, не желаешь ли выпить? Эй, я к тебе обращаюсь, недомерок!
Только когда по затылку хорошенько прилетело яблочным огрызком, Томас сообразил, что голос обращался именно к нему. А ещё он понял, что прямо-таки умирает от жестокой и колючей жажды, да и в голове что-то громко стучит и звенит.
Он вылез из-за стола, аккуратно отодвинул в сторону тяжёлую дубовую табуретку и, неуклюже косолапя, прошёл к высокой барной стойке.
«Что это такое с моими ногами?», – подумалось. – «Такое впечатление, что они стали гораздо короче. Куда, кстати, подевались кроссовки? С каких таких пирожков подгоревших я разгуливаю босиком? И этот звон-стук в голове…».
За барной стойкой располагался человек, что уже радовало. Здоровенный такой мужик, широкоплечий, светловолосый, кареглазый, с недельной щетиной на щеках и подбородке.
– Что, уважаемый Утренник, пить хочешь? – насмешливо поинтересовался здоровяк.
– Очень! – честно признался Томас.
– Меня зовут Самуэль Фергюс, я хозяин «Тёмной таверны», – сообщил мужик, выставляя на серо-жёлтую столешницу большую глиняную кружку, до краёв наполненную каким-то пенным напитком. – Глотни, толстячок, сидра! Тебе понравится…
«Что-то определённо знакомое – «Тёмная таверна». Это же…», – подумал Томас, осторожно касаясь губами края кружки. – «Кажется, так назывался сайт, который я, Томас Моргенштерн, и создал когда-то…».
Напиток оказался волшебно-вкусным, с приятной лёгкой горчинкой, холодным и слабо-газированным. С каждым глотком грохот-звон в голове постепенно затихал, организм наполнялся бодростью, по спине – вдоль позвоночника – пробежала горячая, очень приятная волна.
«Какой ещё – Моргенштерн? Что за – Клагенфурт?» – искренне удивился про себя Томас.
– Зеркало висит в правом углу, возле окна, – любезно сообщил Самуэль Фергюс.
Томас поставил опустевшую кружку на столешницу барной стойки, благодарно кивнул головой и уверенно, безо всякой косолапости, прошёл к слюдяному окошку.
Зеркало – старинное и непривычно тусклое – висело на закопчённой стене, между оконной рамой и посудным