Утро без рассвета. Колыма стр. 259
с тобой суровые счеты свои.
Яровой просматривает записи показаний о Медузе, — Константине Чумаеве, ставшем не только рыбаком — нужным в Анапке человеком, а и отцом Митяньки, мальчишки-сироты.
Костя… В житейской радости своей он сумел забыть о враге. Жизнь, избивавшая его, внезапно подарила радость. И, не знавший никогда забот о себе, о людях. Костя потянулся к мальчишке. Вначале, может, инстинктивно. А потом прирос к нему всем, сердцем своим — большим и добрым. Обиженным и отходчивым.
«Вы говорили с сыном?!» — вспоминает Яровой крик ужаса. И руки Кости, внезапно обессилившие. Будто последнюю теплинку в жизни отняли у него.
Злоба сжигала человека. Месть… Он жил ею долгие годы. Хотя знал, мог предположить, что последует за этим… Снова лагеря… Лишения. А дальше? Лучше не думать. Но даже возможность жить, как все — затмевала злоба на Скальпа. Заглушала голос разума, это был бунт натуры с несправедливостью. И не только на Скальпа он мог обрушиться. Кто знает, что было бы, попадись им на пути не Скальп — другой, напоминающий его. Его бы, как боль, как жизнь свою никчемную, как прошлое, как завтра — которого не стоит ждать, убил бы любой из подозреваемых. Но Костя… Забыл! Сын — солнце среди ночи, костер во льдах, радость — забытая и отвернувшаяся когда-то. Это он, не ведая о том, погасил злую память. Но судьба и здесь жестоко посмеялась. И… Снова встреча. В которой виноват сам Скальп.
Хотел убить. Уже решился. Но не вышло. Словно нарочно кто-то подножку подставил. И одумался Костя! Вовремя! Кстати! Ведь у него уже есть, имелся свой якорь в жизни. Он держал его куда как крепче, чем прошлое! Его сын! Пусть не родной! Но ведь отцом зовет. Хотя все знает. И не стыдится. Любит Костю.
Случайной или закономерной была эта встреча там, на море? Как знать? Судьба, словно подшутила. Решила испытать, что крепче, что прочнее, что перевесит. И все ж, не случись помехи? Как знать… Ведь он решился. Но не за прошлое. Это забылось. Новая обида захлестнула. И убил бы… Не раздумывая. Убил бы как оскорбление, брошенное в лицо не ему — сыну! Сам-то мало ли стерпел! Похуже, чем оскорбления перенес. Дополнительный срок и тот забыл. А это! И все же мог найти. Но одумался. Поистине безгранично терпение человеческое. Минуту мщения — сладкую, долгожданную — перевесил разум. Остановил… И Костя остался отцом. Остался на свободе…
Виновен ли? До выполнения задуманного оставалось немного. Но Медуза опомнился. Добровольно отказался от прежнего намерения.
«Держи свой якорь! Береги сына! Расти его таким, каким бы хотел его увидеть. Без клейма. Счастливым. Тебе этот шанс подарила сама судьба. Не выпускай его», — думает Аркадий.
А в памяти уже встает суровый остров Карагинский. Этот ли? И вспоминается волчья шкура на стене дома. Карта, прорезанная ножом. Все отзывы о поселенце. Такие противоречивые.
Мог ли он убить? Да, мог. «Бугор» барака душегубов. Известный своею жестокостью и силой. Этот не умеет прощать. Поклялся еще в лагере убить Скальпа. Такому своя жизнь не мила, покуда жив враг. Счеты старые. Такие из-под земли сыщут. А и методы убийств ему знакомы всякие. Не занимать познаний. Сам многое знал, в лагере подучился.