Увидимся в Новом Свете стр. 2
превратилась в клейстер, и каши, вроде сечки. Даже моя собака не стала бы есть это под угрозой смерти. В животе заурчало, но я поняла, что вырвет меня раньше, чем эта дрянь упадет в мой желудок.
– Нет, спасибо, меня еще мутит, лучше отдай тем, кто действительно голоден, – я отстранилась от деревянной миски и прикрыла рот, показывая, что если она сейчас не уберет, то миска станет полнее.
– Хорошо, Лиззи, тогда, помоги мне. Нужно обтереть всем лица, так им будет легче, – она отставила миску и взялась за деревянное ведро с мутной водой, в котором плавали тряпки. К моему горлу снова подступила волна, но я решила, что нужно двигаться, осмотреться, иначе, я ничего не пойму. Какая нафиг "Лиззи"?
Я засунула руку в ведро и отжала одну из тряпок. Сначала я сидя дотягивалась до лежащих рядом девушек, что дышали надсадно, сипло. Одновременно я посматривала в сторону разноцветных девиц, что не забывали, судя по всему расчесываться. Они сейчас смеялись и сыпали тупыми пошлыми шутками, когда к ним подходили мужчины, что спускались в трюм, чтобы заняться другими больными. Только встав, я увидела, что там, возле тех женщин, на полу лежали человек пятнадцать мужчин, и, судя по накрытым лицам, некоторые были мертвы.
– Этот чертов новый свет берет большие
взятки душами. Скажите, мистер, сколько живых довозит этот гроб к вашей обетованной земле? – самая громкая из них, рыжая, чуть полноватая, но ладная, поймала за рукав мужчину, что собрался зашивать в ткань одного из мужчин.
– Заткнись, Бетти, иначе, если ты подохнешь, мы сбросим тебя на корм рыбам без молитвы, – он отстранился и внимательно смотрел на мужчину, прежде чем соединить края ткани на его лице.
– Отвратительно, когда вы протыкаете им нос. Он и так мучился, прежде чем отдать душу вашему Богу, так вы еще над мертвым издеваетесь, – визгливым голосом озвучила его действия еще одна – тощая, белокожая, со впалыми щеками, и от этого кажущимися еще больше, карими глазами. На вид ей было лет тридцать, но, здесь все выглядели очень плохо.
Мне не видно было того, что мужчина делал с мертвым, но я вспомнила, как Лиля рассказывала мне о старинном правиле моряков, где последним стежком ткань прошивали вместе с крыльями носа. Потому что на корабле нельзя было долго держать мертвого, а так проверяли – не жив ли человек. Давно. Это было очень давно. Где я, и где Лиля? Это не может быть реконструкцией событий. Уж сильно реальны эти мертвые мужчины и женщины, эта вонь, этот запах смирения, который наступает только после страха смерти. Это не мое тело, это не мой голос и язык, это не мое время. К горлу подкатывала паника, и я поняла, что не смогу сдержаться – я теряла сознание.
– Детка, детка, нет, мы только вернули тебя, и теперь, когда ты пережила весь этот ад, ты обязана жить, – я думала это был сон, но надо мной снова склонилась эта женщина, она поила меня из большой деревянной ложки водой, и мне становилось лучше. Я пыталась не думать о том ведре с грязью, которой мы обтирали лица девушка.
– Кто вы? – я старалась говорить шепотом, чтобы не открыть себя. Мне было так страшно, что