Библиотека

Увидимся в Новом Свете стр. 218

Размер шрифта
-
+
Тема

от подсохшего гамбургера большой кусок, прожевала, запила выдохшейся колой, еще раз перечитала слова губернатора в книге, и неслышно шмыгнула за стеклянную дверь. За ней бушевал шторм.

Медсестра проснулась от стука – дверь – купе, что вела из палаты на палубу открывалась и закрывалась от порывов ветра. Защелка не была закрытой.

Она подскочила и побежала закрыть. Кровати были пусты. Обе. На подушке лежала книга. Она зачем-то прочла последний абзац на открытой странице:

«Кларисс Джениферсон привнесла огромный вклад в развитие поселения, помогла в обустройстве школ и домов для новых поселенцев с детьми. Англичанка, ставшая женой Сквонто – индейца, что прочно скрепил взаимоотношения европейцев с коренными жителями, сделала больше, чем смогли сделать, присланные королем солдаты».

И только потом она поняла, что в ванной комнате тоже тихо, и побежала к телефону.

* * *

Пахло гадко дымом и почему-то смертью. Я не знала как пахнет смерть, но помнила, что дала название только одному запаху – я знала как пахнет нищета: старыми слежавшимися тряпками, что хранятся непонятно зачем, сыростью и вскипевшей заваркой.

А этот запах был смертью.

– У меня не получилось, – попробовала прошептать я, и губы тотчас же треснули. Стало сладко и вкус железа обволок рот. Боль заставила поднять к губам руку. Но в тот же момент, рука потянулась к носу, к острым как нож скулам, и резко вниз – к животу. – Боже, Боже, спасибо тебе, Боже.

– Ааа-пааа-рана-ааа, – тянулся звук, не похожий на механический, но и человеческим его было сложно назвать.

Я лежала, оглаживая живот руками. Глаза, если их открыть, сразу начинало резать. Вдруг звук затих, словно его отрезали ножницами. На лоб легла ладонь. Горячая, пахнущая сильнее, чем воздух в этой непроглядной темноте.

Потом рука потрогала руку, проследила ее движения. К лицу приблизилось что-то. Может чье-то лицо? Где я? Кто это? Страх за ребенка перекрыл все остальные страхи. Это ощущение материнства вернулось вместе с этим длинным и тощим телом.

В жилище, если это было жилище, открылась дверца, или полог, пахнуло чистым холодным воздухом, но попросить оставить ее открытой я не решалась. Вошла фигура, мужчина. Полог или дверь закрылись. Небо в проеме показалось лишь на доли секунды – темное с огромными звездами.

– Где я? – тихо сказала я.

– Ты дома, Элизабет, ты дома, – сказала темнота в углу голосом Сквонто.

– Клер?

– Она тоже дома. Все хорошо. Спи, мне сказали, что ты поспишь, а утром будешь здорова и сильна, как раньше. Для тебя готовят особое блюдо из голов трех бобров.

– Бернард?

– Он спит. Он звал тебя. Он не может сейчас быть рядом, у него не осталось сил. Я буду сидеть здесь до тех пор, пока ты не проснешься.

– Если я засну, я могу проснуться снова там, – испуганно прошептала я.

– Уже нет. Я не позволю, – ответил он, гладя мои волосы. Глаза не открывались из-за дыма. Сон пришел, как только я глотнула жидкости, что приложили к моим губам. Страх отступил. Руки лежали на животе, стараясь услышать ребенка, удостовериться, что с ним все хорошо.

Мы молчали с Бернардом, словно боялись спугнуть какое-то чудо. Мы уже две недели жили дома, но говорили только по необходимости. Мы словно обрели какое-то новое знание, какую-то невидимую глазу,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.