Уходите и возвращайтесь стр. 206
Не вам, молокососам, чета. Он машину лучше самого себя знал, каждый вздох ее чувствовал и своими — заметь: своими, а не чужими — руками мог по винтику собрать и разобрать ее. Вот что такое Чкалов! А ты: вынимай колодки…
— Это не я, а вы сказали, — напомнил Никита.
— Присказка или поговорка только в том случае справедлива, если ее умный человек употребляет, и по делу, а ежели дурак…
— Понятно, — сказал Никита.
— Ни черта тебе не понятно. — Ашир Аширович втоптал в землю окурок и, достав новую сигарету, с неожиданным великодушием проговорил: — Нынче летчик умственный пошел… Ты говоришь, четыре прибора… Не четыре, а основное внимание на четыре. Теперь все приборы главные. Заметь: для серьезного человека. Ну, а у нерадивых, оно, конечно, все надвое делится: это — твое, это — мое, твой участок, мой участок… А в создании самолета, между прочим, сотни людей участие принимают, начиная от Главного Конструктора и кончая простым слесарем. Так, думаешь, им не обидно, если ты, к примеру, подняв их труд, в смысле машину, в воздух, не дотащишь ее до аэродрома, и они, работяги, так и не узнают причину гибели самолета?
— Так это ж испытатели, — возразил Никита, — у них дела… — Но тут же осекся, уловив на себе негодующий взгляд Артыкова.
— А у нас делишки?
— По сравнению с ними — да, — робко, но уже с большей убеждённостью в голосе проговорил Никита.
— Ну, в общем, правильно, — с неохотой согласился Артыков, но, подумав, добавил: — У нас просто задачи разные. — И чтобы вконец смять противника и убедить себя в собственной правоте, заключил: — Мы утверждаем найденное.
— А они ищут новое, — вставил шпильку Никита. Но юркая мысль Артыкова, вильнув как мышиный хвост, ушла в совершенно другом направлении.
— Помню, во время войны к нам в полк прибыло четверо новичков. К вечеру выяснилось — испытатели. Ну, думаем, дадут они жару фрицам, будет им на орехи. А на поверку по-иному вышло: двоих немцы сбили…
— Испытателей?! — изумился Никита.
— Их, родимых, — тихо сказал Ашир Аширович.
А двоих отозвали. На прощание им наш командир так сказал: «На своей работе вы, ребята, нужней, а здесь мы сами управимся, не волнуйтесь. Вы нам только машины понадежней…» Так что воевать тоже, как видишь, искусство. Учиться всему требуется, вот и ты учись, а летать… еще налетаешься. В тебе жилка летная есть.
— А это вы откуда знаете? — затаив дыхание спросил Никита.
— Птицу по полету видно, — неопределенно ответил Артыков. — Не из бойких ты, как Черепков, например, но орешек крепкий.
Никита оглянулся. Поблизости никого не было,
и он решился на самый откровенный и волнующий его вопрос:
— Ашир Аширович, а как вы думаете, получился бы из меня испытатель?
Вопрос был серьезен, и старый механик постарался ответить на него серьезно.
— Трудно сказать, — проговорил он. — По крайней мере, сейчас. Но задатки в тебе есть… Ты любишь машину. А это — главное. Она тебе сторицей за ласку отплатит. — И задумчиво добавил: — Хороший конь и из пекла вынесет… — Ашир Аширович тяжко вздохнул и посмотрел на часы. — Заболтались мы, однако, с тобой.
— А Завидонов? — Никита взглянул на полого снижающуюся машину.
— Что Завидонов? — не понял Артыков.
— Ну, как он летает?
— Этот хитер. — Ашир