В белую ночь у костра стр. 151
Спасибо за тебя князю! Вот уж выручил так выручил! Дочь свою за тебя отдам, когда кончится война!» — «Премного благодарен, вашескородие! Только сейчас время зря не теряйте! Пишите список отличившихся!» Сели список писать. Первым, конечно, Потапыча поставили. «А где тот солдатик, который жуков видал? — кричит полковник. — Его вторым поставить!» В обед приезжает начальник штаба, генерал, со свитой. Полк построили. Полковник рапортует. И список отличившихся генералу суёт. «Самый главный герой, — шепчет полковник, — мой ординарец!» — «Кто таков? Пусть выйдет вперёд!» Потапыч выходит, грудь колесом, глаза озорные. Генерал снимает с себя «Георгия» и сразу на грудь Потапыча вешает. «Женат?» — спрашивает. «Никак нет!» — «Эт-то оч-чень хорошо! Потому что женатые все трусы!» — повернулся и поскакал…
Тянулись недели бессмысленной войны. Полковник не отпускал от себя Потапыча ни на шаг. Генерал — тот, который Потапычу орден на грудь вешал, — хотел забрать храбреца к себе, да полковник не отдал: сказал, что Потапыча тяжело ранили. Потапыча, однако, пули берегли, хотя много было вокруг убитых и раненых. Он проникался всё большей ненавистью к войне. Он видел, что люди, не знающие друг друга, никогда не причинявшие друг другу никакого вреда, убивают один другого. Какое дело было Потапычу до японцев? Или японцам до Потапыча? Зачем вся эта кровавая бойня? Вот что мучило юношу!
Он искал ответов на эти вопросы. И тут судьба послала ему человека, который ему всё объяснил — это был латыш, член РСДРП, и фамилия его была Сайрио…
— Наш Сайрио?! — воскликнул я.
Я же знал Сайрио! Это был дядин друг, старый большевик, он провожал дядю в Испанию, он часто приходил к нам в гости в Москве! «Как тесен мир!» — вспомнилась мне опять бабушкина поговорка.
— Наш Сайрио, — сказал дядя с улыбкой.
— Он тоже знал Потапыча?
— Я же говорю тебе, что судьба послала Потапычу Сайрио на Маньчжурском фронте! Познакомились они при чрезвычайных обстоятельствах. Сайрио служил рядовым в пехоте. Он был там по заданию партии: агитировал среди солдат против войны. Он был тогда молодым и красивым, — задумчиво сказал дядя…
«А сейчас он лысый, — подумал я. — А дядя не лысый! Но усы у дяди висят до подбородка, так же как у Сайрио».
— А ты познакомился с Сайрио в ссылке? — спросил я, вспомнив рассказ дяди об Онеге.
— Не перебивай! — рассердился дядя. — Сейчас я рассказываю про Потапыча, а не про себя!
…Один раз, зимой, полковник с Потапычем отсиживались в полуразрушенной фанзе. За стеной гудел ветер. Связи со штабом не было из-за метели и прорыва японцев. Вся фанза была завалена соломой. Полковник полулежал на топчане. Потапыч топил соломой маленькую железную печку. Вдруг открылась и захлопнулась дверь, впустив клубы белого пара со снегом и троих солдат. Двое были с примкнутыми к винтовкам штыками, а третий — без оружия, без шапки и весь избитый. Все трое были запорошены снегом. Конвойные отдали честь полковнику и передали ему какую-то записку. «Ах! — закричал полковник, — Ах! — Он дважды пробежал записку глазами. — Агитатор! Социалист! Сволочь! — закричал он. — В моём полку!.. — и опять упал на топчан. — Потапыч, воды!» — приказал он. Потапыч подал ему стакан воды. Он выпил его залпом, чуть не расплескав. «Водки!» — приказал полковник. Потапыч подал водки. Полковник выпил. Он сразу покраснел как рак. Как варёный рак. «Видишь