Библиотека

В бой на штурмовиках стр. 50

Размер шрифта
-
+
Тема

кабины. Боевые друзья окружили его, поздравляли с благополучной посадкой, хвалили за выдержку. А кто-то сказал, что, мол, в такой обстановке он имел право покинуть самолет и спуститься на парашюте.

— Да разве такого красавца можно бросить? — возразил Озеров и любовно окинул взглядом штурмовик.

Как родные братья

Лейтенант Пащенко изо всех сил дернул рукоятку, но фонарь не сдвинулся с места: очевидно, его при ударе заклинило. В кабину уже набралось много воды. «Неужели конец?» — с тоской подумал летчик.

Убедившись, что открыть фонарь невозможно, он снял парашют, протиснулся в узкую форточку, изгибаясь, с огромным трудом выбрался наружу. В обычной обстановке сделать это, может, и не удалось бы, но угроза гибели заставила совершить невозможное.

Иван кинулся к кабине воздушного стрелка, откинул фонарь. Комбинезон на Илье тлел, правая рука беспомощно висела. Из разорванного рукава сочилась кровь. Добрынин стонал.

Пащенко быстро вытащил своего боевого друга из кабины, положил на крыло, до половины ушедшее под воду.

Затушив тлевшую одежду, он разрезал рукав, снял комбинезон, дрожащими от волнения руками наложил жгут, а затем повязку.

Добрынину стало легче. Он сел, открыл глаза. Лицо его в масляных потеках, с пятнами копоти было бледно.

— А где мы находимся? — приходя в себя, спросил Илья.

— Как где? — стараясь шуткой ободрить товарища, ответил Пащенко. — В лесу и в воде.

Губы Добрынина дрогнули в улыбке. Он огляделся, посмотрел на воду, окружавшую самолет, и с трудом улыбнулся.

— Откровенно говоря, сам не представляю, где наши, где немцы, — признался летчик и стал торопливо опускаться в ледяную воду. — Давай автомат и быстро пошли подальше от самолета. Если мы сели недалеко от фашистов, то они могут нас схватить.

Вода доходила до пояса. Лейтенант осторожно взвалил Добрынина на спину и сделал первый шаг. Идти было тяжело. Сухие ветки, поленья, мусор — все, что лежало на земле, всплыло на поверхность и мешало движению.

Откуда-то справа доносились пулеметные очереди. Видимо, там шел бой. Пащенко решил идти прямо. Вода местами была по грудь. В молчании, шаг за шагом он пробирался по воде сквозь лесные завалы. Хлюпала вода, да слышались далекие выстрелы.

Прошло около часа. Пащенко смертельно устал, а конца разливу не было видно. Но вот среди деревьев показался маленький островок — не более десяти квадратных метров. Летчик выбрался на сушу, снял комбинезон, положил на него Илью.

— Замерз я, Ваня, покурить бы, — выбивая зубами дробь, произнес стрелок.

— Хорошо, Ильюша, сейчас что-нибудь придумаем, — ответил Пащенко.

У Добрынина через бинты проступила кровь. Надо бы подбинтовать рану. Летчик снял с себя мокрую нательную рубашку. Выжал воду, разорвал на куски и еще раз перевязал стрелку окровавленные ногу и руку.

Вдруг совсем рядом раздались всплески воды. Кто-то шел. Летчик схватил автомат и лег за дерево. Наконец он разглядел пришельцев, ухмыльнулся и облегченно вздохнул:

— Дикие кабаны, вот черти! А что, если…

Летчик хотел выстрелить, но сдержался. Вдруг рядом враги? Можно выдать себя, и тогда гибель. Он спугнул кабанов, и те, метнувшись в сторону, скрылись.

Пащенко залез на дерево, наломал сухих сучьев, достал зажигалку, которую подарил ему отец перед отъездом на фронт, отломил от планшета кусок целлулоида, зажег его, затем подпалил собранные в кучу сучья.

Иван подтащил Добрынина поближе к огню. Легкий

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.