Библиотека

В боях рожденное Знамя стр. 45

Размер шрифта
-
+
Тема

друзей и стрелки. Они следовали за танками и самоходками, оберегая их от «фаустников», которые стреляли чуть ли не из каждого дома.

К одиннадцати часам дня 28 апреля части нашей дивизии овладели заводским кварталом южнее Малого Тиргартена. Перед нами была Моабитская тюрьма — огромное зловещее здание, встретившее нас ураганным огнем. Было известно, что обороной руководит сам Геббельс и что он находится где-то рядом. Конечно, каждый из нас думал о том, чтобы захватить этого палача живым.

Вызываю по телефону командира полка полковника Зинченко:

— Товарищ Зинченко! Вы наступайте на Моабитскую тюрьму севернее Малого Тиргартена во взаимодействии с полковником Мочаловым. Он будет наступать южнее. Задача: окружить и пленить вражескую группировку.

— Слушаюсь! Сейчас произведу маленькую перегруппировку: один батальон будет наступать прямо на тюрьму, а два пойдут севернее.

— Правильно. Действуйте!

Адъютант Курбатов докладывает, что у телефона полковник Мочалов. Беру трубку:

— Товарищ Мочалов! Оставьте батальон Блохина против тюрьмы в парке Малого Тиргартена, а двумя батальонами наступайте южнее. Задача: охватить район тюрьмы с юга и во взаимодействии с подразделениями полковника Зинченко окружить вражескую группировку, оборонявшую тюрьму.

— Есть! Приступаю к выполнению.

И вот после короткого, но мощного артналета полки пошли в атаку.

Наблюдаю в бинокль, как Степан Андреевич Неустроев и его ординарец П. Пятницкий, пригнувшись, перебежали улицу в сторону, где располагалась тюрьма. Осталось всего несколько десятков шагов, когда с левой стороны из трехэтажного дома противник открыл из пулеметов огонь. Но пулеметный огонь противника не остановил наступающих, бойцы, прижимаясь к стенам зданий, продолжали двигаться вперед. Появилась 76-мм пушка из батареи Кучерина. Несколько прицельных выстрелов, и пулеметы противника замолчали.

Капитан Неустроев флажками давал сигнал командирам рот идти вперед.

Пятницкий с колена из-за угла дома очередь за очередью стрелял из автомата по перебегающему врагу.

Стрельба на какое-то мгновение заглохла, используя затишье, роты не стали ждать, пока рассеется пыль и дым от гранатных разрывов, рванулись от зданий, за которыми укрывались, побежали через улицу к тюрьме. Противник, отступая, прикрывал свой отход огнем из пулеметов и фаустпатронов.

Проходит час-полтора. Докладывают, что захвачены первые пленные. Выхожу. Их около тысячи двухсот человек. Спрашиваю, нет ли среди них Геббельса. Отвечают, что нет. Подходит вторая группа, человек восемьсот. В ней его тоже не оказывается. Ясно — скрылся.

Как впоследствии сообщил пленный офицер из оперативной группы, примерно за час до окружения Геббельс был вызван Гитлером в имперскую канцелярию…

А бой уже завершался. Страшная Моабитская тюрьма в наших руках. Открыты двери камер, освобождены узники. Тогда, конечно, не было ни времени, ни возможности интересоваться каждым из них, но когда я думаю о тех временах, то

вспоминаю стихи татарского поэта Мусы Джалиля — узника этой зловещей тюрьмы.

Положили тебя в мешок,

Рот заткнули под злой смешок.

Ставят в очередь твое тело,

Чтоб смолоть его в порошок.

Мелет мельница жизнь людей —

Громоздятся мешки костей.

Жернова ее из железа,

С каждым днем они все лютей.

Мельник злится, от крови пьян.

Не мука — кровь течет из ран.

Жадно пьет ее клоп проклятый —

Бесноватый, слепой тиран.

Чтоб на мельнице этой зла

Кровь священная не текла,

Чтоб не бил в ее крылья ветер,

Чтоб молоть она не могла,

Эту мельницу нужно сжечь!

И мешки — где ни стать, ни лечь!

Пусть пронзит поскорей

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.